Слова повисли между нами тяжелой нитью.

Вот оно, снова началось. Актерская душа зовет к сцене, не терпится промыть мне мозги.

Я раздраженно подняла бровь.

— Почему? — спросила я. Голос будто провалился внутрь меня, стал глухим: я боялась услышать ответ.

— Тебя запишут в отраженные.

— Кто это еще такие?

Ивир тихо вздохнул, приблизился и шепотом проговорил.

— В нашем мире, Виерроне, у каждого человека есть двойник в другом мире. Зеркальщики… банда такая… могут их вызывать сюда.

— То есть я чей‑то двойник? — фыркнула я. Но фырканье вышло слабым, словно я пыталась удержать последние крупицы реальности. — Ну конечно. Вот прям верю.

Ивир покачал головой.

— Нет. Ты вызвана по другой технологии.

— Ну разумеется, — хмыкнула я иронично.

Он не отреагировал на мою колкость, а спокойно продолжил:

— Возможно, у тебя нет двойника. Но ты все равно считаешься опасной.

— Это я-то опасна?! — возмутилась я. — А не это безумие вокруг! С чего бы?!

— Люди из других миров приносят всякие болезни, — объяснил он.

— Я чистая! — вспыхнула я. — Ничем не болею!

— Мы все равно можем заразиться тем, чем вы болеете, потому что мы здесь никогда этим не болели. Не мы, не наши предки, ни предки предков. Понимаешь?

Он говорит про иммунитет, — догадалась я и тяжело вздохнула.

Парень — отличный актер, слишком хороший. И в этом таилась опасность. Такой может убедить кого угодно в чем угодно. И меня. Я даже поверила на миг… Только я знаю правду: сплошные игры вокруг. Злой полицейский, добрый... Ивиру досталась вторая роль, вот и изображает заботу. Сейчас я его подловлю.

— Откуда ты, фермерский сын, все это знаешь? — прищурилась я.

— Так я с отцом много времени в королевский замок ходил. — Не смутился Ивир. — Всякого наслушался.

— Знаешь, что? Ты самый подозрительный из этих всех чудиков, — буркнула я, и добила: — Если мы в Камилоне, то откуда у тебя китайские тапочки?

Он посмотрел на меня совершенно недоуменно. В лице читалось искреннее удивление, в тени же под глазами дрогнула усталость. Он хотел что-то сказать, но не решался.

— Все с тобой ясно. Не ясно только одно: почему вы так настойчиво навязываете мне свою легенду. — Махнула я рукой и направилась к себе.

Сплошные актеры кругом. Фиг они меня удержат в своем дурдоме! Сегодня не получилось, но завтра я обязательно сбегу. Если Рамир не поспешит…

Проснулась я от легкого касания за плечо. Тело откликнулось на пробуждение тянущей, тупой болью, будто кто‑то провел пальцами по свежему рубцу. Я на секунду закрыла глаза сильнее, надеясь, что сон вернет меня домой. Не помогло. Пришлось открыть глаза.

Надо мной стояла Ася, слегка нахмуренная, но с сестрински заботливым выражением лица.

— Даш, тебе уже нужно спешить. Хозяйка Сирра не простит, если опоздаешь, — прошептала она.

Перед глазами всплыла грозная фигура кухарки. Я рывком села на кровати и сразу охнула. Мир на миг поплыл, от резкого движения спина заныла, в висках застучал пульс. Как же мне плохо…

Но времени на нытье не осталось. Сирра меня в полоску накрошит. Я быстро поблагодарила Асю и практически слетела с кровати.

Сон, усталость, боль — все пришлось оставить позади. Я метнулась к выходу и помчалась в баню, чтобы привести себя в порядок.

На крыльце столовой сидела повариха Сирра, как всегда суровая, будто высеченная из камня. Стоило мне только сделать шаг к бочке с водой, она взревела так, что птички на крыше вспорхнули:

— Ты это куда намылилась?! — Звук ударил по моему измученному телу, будто еще один кнут.

— Умыться, — ответила я, остановившись.

— Ты свой лимит воды вчера вечером исчерпала. Сегодня помывка не положена!

Я остолбенела. Серьезно? Что за дикость! Снова накатило гадливое ощущение: я здесь никто, и не имею права даже на воду.

— Хотя бы зубы почистить, — попросила я осторожно.

Но хозяйка была непреклонна. Ее тяжелый взгляд прожигал насквозь.

— Быстро иди перебирать крупу! — рявкнула она. — Работы полно, а она жизнью наслаждается.

Я уже поняла, что перечить Сирре себе дороже: снова заставит мыть горы посуды или чего похуже придумает. Я тяжело вздохнула и поплелась на кухню.

В кухне уже сидели те же две девушки-помощницы, что и вчера. Они ловко перебирали крупу: пересыпали из одной огромной миски в другую, снимая тонкую шелуху. Работа монотонная и нудная.

— Помогай им, — велела Сирра и зашумела кастрюлями.

Я присела рядом, потянулась к миске. Свежая боль пронзила спину, и я сжала челюсти, чтобы не зашипеть вслух. Попыталась подцепить зернышко… но мои длинные ногти только мешали. Шелуха цеплялась, а зерна ускользали. Я мучилась, пыхтя и яростно сжимая зубы. От малейшего наклона казалось, что кожа на спине натягивается и вот‑вот лопнет.

Раздраженный взгляд Сирры прожег мне затылок.

— Достала ты со своими ногтями, — раздраженно процедила она. — Обрежь! Или я тебя туалеты чистить отправлю.

В ее голосе зазвенело то самое ледяное удовольствие, с которым она наблюдала бы, как я со свадебным маникюром чищу ночные горшки.

Я выпрямилась и торопливо кивнула:

— Завтра не будет.

— Проверю утром, — уверила она строго, будто речь шла о смертном приговоре.

Сирра вдруг резко обернулась к двери, и я проследила за ее взглядом.

На пороге кухни стоял Ивир. У него был чуть сочувственный вид. Будто он знал, что мне сегодня достанется еще, и не мог ничего с этим сделать.

— Чего тебе? — недружелюбно спросила Сирра.

Ивир почесал свой кривой нос, кашлянул и вытянулся.

— Аэсар наставник попросил приготовить ему на завтрак блинчики.

Лицо Сирры тут же преобразилось. Морщины разгладились, губы расплылись в довольной улыбке. Будто ее заменили другой женщиной.

— Конечно, конечно! — закивала она. — Сама лично сделаю и принесу. Так и передай аэсару.

Ивир коротко кивнул, развернулся и вышел на улицу.

Я проводила его взглядом, а внутри заныло неприятное понимание: он мне не сочувствует. Они здесь все актеры, роли меняют быстрее, чем я успеваю моргнуть.

После завтрака нас снова согнали на обучение. Я, конечно, постаралась сесть как можно дальше: на ту же последнюю скамейку, вместе с Асей, Мариной и Лизой. Хоть какая‑то иллюзия безопасности.

Из голубого сказочного домика вышел наш модный наставник. Сегодня он был в спортивном костюме светло‑желтого цвета. Где он только их откопал? Словно коллекцию «Радуга безумия» собирает.

Двое охранников, как обычно, притащили стол и поставили перед ним. Знакомая до боли рутина.

Сбоку от наставника встал Ивир, держа на подносе стеклянные колбы, внутри которых виднелись свернутые пергаменты. Он держал поднос так, будто боялся дышать: пальцы напряжены, плечи подняты. Было ясно: эти колбы для наставника — священные реликвии. Ошибиться тут нельзя ни разу.

Я помахала Ивиру рукой, но он опустил взгляд, будто не заметил. Ну и пусть. Видимо, не хочет выдавать нашу вечернюю беседу.

Наставник довольно откинулся на спинку стула, потер бородку и произнес:

— Сегодня, если останется время, я покажу вам редкие документы. — Он кивнул в сторону подноса.

Толпа девушек зашепталась. Я хмыкнула: конечно, редкие документы — событие вселенского масштаба.

— Однако начнем чтение с королевского приказа номер сто три о военном призыве, — объявил наставник, медленно обводя девушек внимательным взглядом, выбирая, кого заставить читать.

— Ася, давай ты, — наконец сказал он.

Охранник подал Асе свернутый пергамент. Она развернула его, выдохнула и принялась читать:

— Королевский указ номер сто три. Долг каждого мужчины — защищать свою страну, королевство Камилон. Всем мужчинам, достигшим возраста шестнадцати лет и никогда не состоявших в брачном союзе, предписывается поступить в распоряжение главнокомандующего армией по требованию страны…