Я медленно выдохнула, пытаясь удержать себя в руках. Грудь снова сжало, дыхание стало глухим и вязким. Хотелось заорать, что есть мочи, но я лишь сильнее сжала кулаки. Дезум… Как же я его ненавижу!

— Как она там? — тихо спросила Марина.

— Когда я видела ее в последний раз, у нее все руки были в кровоподтеках, — припомнила я.

У Марины заходили желваки на скулах. В глазах блеснуло что‑то темное, опасное.

— Я бы его… — она осеклась и процедила сквозь зубы: — сама лично придушила.

Я промолчала. Внутри я была с ней согласна. Если мы ничего не сделаем, Ася не выйдет из его шатра живой.

— Девчонки, идите к нам есть, — донеслось со стороны стола.

Мы с Мариной встрепенулись, сбрасывая тяжелые мысли и подошли к остальным.

Девушки уже рассаживались по местам. Марина, видимо, заняла свое, а я не знала куда приткнуться.

— Садись тут. Мы тебе в ведре еды оставили, — с улыбкой сказала незнакомая девушка и похлопала по скамейке.

У меня защипало в глазах. Они сами живут впроголодь, да еще и в жестоких условиях, но не озлобились. Подумали и обо мне. Мне стало жутко неудобно.

— Это же ваша еда… — выдавила я. — Кушайте сами. Меня покормят на кухне.

— Мы знаем, что ты дегустатор, — отозвалась другая, с сочувствием глядя на меня. — Без еды ты быстро помрешь. Так что не стесняйся.

Слова прозвучали без жалости и без пафоса. Это было простое человеческое сочувствие, которого нам всем тут так не хватало.

Я сглотнула тугой ком в горле и заглянула в ведро. На дне осталась добрая порция каши: густой, липкой, с комочками, но для меня сейчас она выглядела почти роскошью. Я громко сглотнула, живот свело голодным спазмом.

Моя правая рука сама схватила огромную ложку-поварешку и нырнула в кашу.

Я ела жадно, не аккуратно. Теплая, клейкая масса обжигала небо, тянулась за ложкой, липла к губам. Стыд скручивал живот узлом, но голод был сильнее. Каждая ложка казалась шансом пожить еще немного.

— Ешь, ешь, — негромко сказала Марина, не поднимая глаз. — Тут за это не судят.

Я остановилась, сглотнула и вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Я отвернулась, чтобы никто не заметил моих слез.

Каша вдруг стала самым сильным удовольствием за все это время. Не из-за вкуса. А потому что ее дали из доброты и сочувствия. От этого внутри разливалось благодарное тепло.

Когда все поели, я попрощалась с девушками и, собрав посуду, вернулась на кухню. Там приступила к работе. Я чистила кирши весь день, пока хозяйка не всучила мне тяжелый поднос с ужином для Великого аэсара Сатона Дезума.

Я с трудом донесла поклажу, прошла в шатер и застыла у входа. Что здесь происходит?

Ивир ползал на коленях, собирая разбросанные по земле письменные принадлежности Сатона. Меня дернуло вперед, но я остановилась, вспомнив слова Ивира не лезть.

Безумный Дезум ходил вокруг, наслаждаясь зрелищем, как Ивир ползает, собирает бумаги, липнущие к земле, пачкает руки, поднимая чернильницу.

— Быстрее, уродливый дебил! А то я тебе сейчас кнута отвешаю по причинным местам, — вопил он. — Женушка твоя быстро ко мне прибежит за лаской. Хоть нормального мужика познает.

Меня качнуло, и я с трудом удержала равновесие. Горло сжалось, кровь ударила в виски, а ладони вспотели так, что я с трудом удержала поднос.

Хотелось закричать, швырнуть ему еду в лицо, вцепиться ногтями в глаза и разодрать его толстую ряху на клочья. Чужое унижение жгло сильнее голода, а злость поднималась внутри тяжелой, опасной волной.

Но я сдержалась.

— Ваш ужин, аэсар! — громко заявила я, надеясь появлением еды отвлечь его от Ивира.

Дезум встрепенулся и повернулся ко мне.

— А вот и твоя женушка пожаловала, — хохотнул он. — Бросай этого уродца. Он же ни на что не способен. Я тебя сразу к себе возьму.

Дезум противно облизнул губы и двинулся ко мне. Я видела как дернулся Ивир, но на этот раз я уже остановила его предупреждающим взглядом: не лезь, я сама. Выставив перед собой поднос словно щит, я как могла спокойнее произнесла:

— Аэсар, ваша еда стынет. Хозяйка очень старалась, будет обидно если вам придется есть совсем остывшую.

Главнокомандующий оценил поднос, чуть принюхался и махнул рукой. Я едва сдержала улыбку: его брюхо победило.

— Пошел вон, хромая лошадь, — бросил главнокомандующий Ивиру.

Тот быстро собрал остатки с земли и аккуратно разложил по местам на столе. Он двигался молча, спина прямая, как натянутая струна, только пальцы слегка дрожали. Затем он быстро взглянул на меня. В его глазах был немой вопрос: справишься? Я едва заметно кивнула и Ивир вышел из шатра.

— Ставь на стол! — приказал мне Дезум.

Я наконец опустила тяжелый поднос. Руки тряслись так, что металл тихо звякнул о доски стола.

Потирая руки, он с явным удовольствием открыл крышку. Внутри снова лежали четыре птичьи ножки и четыре хлебца. Дальше как обычно: капли, маленькие кусочки пищи, песочные часы и мах рукой в сторону скамейки.

— Эй, девка! — крикнул Дезум в сторону ширмы. — Подружка твоя пришла. Иди, поразвлекай гостя.

Зачем он приглашает Асю? Не для моей же радости? И не для ее. Непонятно, какой ему с этого толк.

Показалась Ася. Она шла медленно, чуть подхромывая. Под глазом наливался свежий фиолетовый синяк, на шее темнели следы, которые она пыталась скрыть волосами.

Я лишь плотнее сцепила руки. Глухая беспомощность быстро перетекала в жгучую ярость и обратно. Как же я хочу его уничтожить! Я глубоко вздохнула, чтобы Дезум не заметил моего состояния, и быстро глянула на него.

Он довольно ухмылялся, заметив мою реакцию.

Вот зачем! Ублюдок желает показать, какой он всемогущий. Демонстрирует побои Аси. Для него я — свидетель его силы! Какая же он мерзкая мразь!

Ася осторожно села рядом.

— Мне очень жаль, — по‑русски прошептала я, не глядя на нее.

— Я выдержу, — тихо ответила Ася. — Через несколько дней готовится наступление. Хотят добить второй остров. Надеюсь, он там и сдохнет.

Она выразительно посмотрела на Дезума. Я понимала ее, но не разделяла ее надежд: такие гады как он не сунутся в само пекло. Он, как подлый паразит, всегда выживет за счет других.

— Эй! Вы чего там болтаете?! — грозно рявкнул Сатон. — Я разрешал вам разговаривать?

Мы замолчали. Чокнутый тип! Наслаждается своей садисткой властью.

Ася осторожно нащупала мою руку. Ее пальцы были холодными и дрожали. Я сжала ее ладонь в ответ. Горечь растеклась по языку. Как я ей помогу? Что я могу сделать в такой страшной ситуации? Я беспомощна!

Я медленно выдохнула и сильнее сжала руку девушки. Пусть мы сейчас тихие. Пусть согнутые. Но нас двое здесь и нас много вокруг. Мы не сдаемся, мы лишь ждем подходящей возможности…

На трясущихся ногах я вернулась на кухню, быстро проглотила тарелку киршей и направилась к себе.

Ивир пришел после меня. Я встала с матраса, подошла ближе и, глядя ему прямо в глаза, спросила:

— Над тобой все насмехаются и издеваются. Как ты выносишь подобное отношение?

Ивир хмыкнул, будто отмахиваясь от пустяка, и спокойно ответил:

— У меня есть цель. Ради нее я готов вытерпеть все что угодно. Насмешки, стояние на коленях перед чокнутым Дезумом. Я готов и выгребные ямы вычищать.

— Что за цель? — на всякий случай уточнила я, хотя уже знала ответ.

— Освободить королевство от чокнутого принца.

— Он же король вроде уже?

— Он наглый самозванец. — Глаза Ивира потемнели. — Он издевается над моим народом.

Я посмотрела на Ивира иначе. Во мне поднялось теплое, гордое чувство. Под маской посмешища скрывается стальной стержень. Его сердце болит о простых людях, таких как я и другие жители королевства. Он не переживает за себя, он идет на огромный риск, чтобы помочь другим.

Я не заметила, как шагнула ближе и обняла его. Наши лбы соприкоснулись, дыхания смешались. Не знаю, люблю ли я его, но уважаю и обожаю точно.