Меня это пугало и… покоряло. Я думала: вот он — мужчина, которому можно доверить сердце. А теперь это же воспоминание жгло, будто оголенная проводка касалась груди изнутри.

Предложение он сделал примерно через месяц после нашей первой встречи.

— Я хочу на тебе жениться. Только… я мечтаю об особенной свадьбе, — сказал он тогда, беря меня за руки.

Его ладони были теплыми, надежными. Я помнила это ощущение слишком ясно. И от того, что сейчас меня никто не держит, становилось еще больнее.

Он признался, что поклонник средневековья. Предложил зарегистрировать брак в «реконструкционном месте», на ролевой выездной церемонии регистрации. Поучаствовать в спектакле с красивым антуражем и при этом получить настоящие документы из ЗАГСа.

Я согласилась сразу. Терять нечего: я — сирота, живу в общежитии. Судьба наконец‑то улыбнулась мне. Как же глупо-сладко я тогда верила… А теперь эта вера, как сахарная вата под дождем, таяла прямо в руках.

Это был шанс начать новую жизнь. Без одиночества.

Помню, я вышла из номера дорогущего загородного отеля вся нарядная, в свадебном платье, которое он выбрал сам. Сердце прыгало в груди, будто я впервые шла на свидание. Сейчас же сердце не прыгало — оно висело в груди тяжелым камнем, едва шевелясь.

Рамир улыбнулся, подошел ко мне и вдруг… завязал мне глаза. Теплая шелковистая ткань коснулась щек, и я невольно замерла.

— Доверься мне, — прошептал он.

Эти два слова эхом отдавались теперь внутри: но уже не обещанием, а издевательским шорохом обманутых надежд.

Он долго вел меня, минут десять точно. Мои каблучки постукивали по мрамору, затем по плитке, потом по чему‑то мягкому, как ковер. Я слышала только его дыхание и хруст гравия под ногами.

Наконец Рамир остановился, развязал ленту. Я открыла глаза и ахнула.

Мы стояли на зеленом лугу. Трава колыхалась от легкого ветерка, пахло полевыми цветами и солнцем. Рядом стояла лакированная черная карета, будто из сказки, а перед ней били копытами две белые лошади.

Я была восхищена. Никто и никогда для меня не делал ничего подобного. Теперь же это воспоминание кололо ножом.

Рамир подошел к кучеру, взял из его рук небольшой красный саквояж и поставил внутрь кареты.

— Что это? — спросила я, коснувшись ручки саквояжа.

— Позже. После свадьбы ты обязательно узнаешь, — он улыбнулся, намекая на подарок.

Карета ехала по лесной дороге минут двадцать. Колеса тряслись на корнях, пахло смолой и пряным лесным ароматом.

Рамир вынул из внутреннего кармана небольшой конверт.

— Вот твои «игровые» документы, — сказал он. — Церемония начнется скоро.

Он точно меня любит. Я уверена. Повторяла я это, как заклинание, потому что если перестану, то рухну.

Все происходящее сейчас — лишь испытания, часть постановки, которую он сам объяснил заранее: «иногда проверяют сердца, чтобы быть уверенным в выборе». Я не сдамся. Я пройду проверку любви испытаниями. Я его дождусь.

Я открыла глаза — кругом была темнота. Лишь луна светила в окно. Звуки тоже вернулись. Доносилось тихое сопение с верхних кроватей и прерывистые всхлипы со стороны Лизы.

Мне ужасно хотелось в туалет.

Я села, опустила ноги на пол. Туфель не было. Вместо них стояли обычные черные пластиковые тапочки. Я взяла один, перевернула.

«Made in China», — гласила знакомая надпись на подошве. Из Китая, значит.

Я хмыкнула.

Вот и ответ нашелся. Ой, вруны несчастные! В Камилоне они находятся. Никакой это не другой мир. Хотят, чтобы я в их спектакль поверила? Нет.

Я вышла во двор. Ноги подрагивали, тело будто одеревенело. Холодок тревоги держался под сердцем, но ночной воздух обволакивал тихим теплом, и впервые за день я могла дышать без боли.

Деревянный туалет со светящимся женским силуэтом на двери оказался за следующим домом. С удобствами тут, похоже, не очень. Средневековье во всем. Прибью Рамира!

Быстро справив нужду, я направилась обратно в домик, но по пути замерла. Луна. Какая же она огромная! Чуждая. Невозможная. Висела слишком низко и давила на пространство вокруг. И вовсе не розово‑желтая, как бывает в Москве, а… фиолетовая.

У меня перехватило дыхание: тело отказывалось верить глазам, а мозг судорожно искал привычные объяснения, лишь бы не сорваться в панику.

— Неужели я грежу? — прошептала я.

Я оглянулась и заметила одинокое дерево на поляне в дальнем углу двора. Высокое, раскидистое, будто чужеродное среди этих домиков.

Я подошла и села под дерево, ощущая, как шершавость коры жестко впивается в спину. Ночной воздух пах влажной землей и чем‑то сладковатым, незнакомым. Мир вокруг казался нереальным, а я — тонкой, дрожащей ниткой, удерживающейся за остатки здравого смысла.

За деревом раздался шорох.

— Ой… кто тут? — спросила я, повернувшись на звук.

Голос вышел тихим и хриплым, будто я боялась спугнуть тишину или вызвать еще одно чудо, которое не смогу пережить.

— Тсс… это я, — раздался тихий голос.

Из‑за дерева появился хромой рабочий. Я узнала его сразу: сросшийся на бок нос и разбитая бровь были неповторимы.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Сплю, — просто ответил парень.

— А чего на улице‑то?

— В казарме жарко, и мужики храпят всю ночь.

Он сел рядом, прислонившись к стволу. Я непроизвольно подобрала ноги, тревога прокатилась по телу горячей волной: рядом мужчина, незнакомец, и я слишком разбита, чтобы защищаться.

Однако в движениях рабочего не было ни угрозы, ни напора, только усталость и человеческая простота.

— Меня, кстати, Ивир зовут. А тебя?

— Даша.

— Красивое имя. Никогда раньше не слышал. Ты не местная?

Я тяжело выдохнула. Ой, чего удумал? Ну куда за полчаса с окраины Москвы можно доехать? Даже отвечать не буду.

— Сколько тебе лет? — спросил мой новый знакомый.

— Девятнадцать. А тебе?

— Мне двадцать пять, — сообщил он.

Я легла на спину и уставилась в потрясающее небо. Сердце болезненно сжалось: под таким нереальным небом Рамир казался еще дальше. Фиолетовое сияние ложилось на мои ресницы, мир плыл: прекрасный, чужой, опасный.

— Чего луна такая огромная? — спросила я.

— Это не луна. Это Тазир.

Слово звенело чуждо, непривычно.

— И рисунок на ней непонятный. Где лицо?

— Все как обычно.

Я моргнула. А звезды… какие странные. Слишком огромные.

— Даша, — мягко сказал Ивир, — ты теперь в другом мире. Он называется Виеррон, а наша страна — королевство Камилон.

И этот туда же!

— Неправда, — фыркнула я — Вы просто экран огромный над тюрьмой своей натянули, вот и все. С деньгами что угодно придумать можно.

Я сказала это быстро, цепляясь за слова, как за спасательные круги.

Ивир тяжело вздохнул.

— Слушай внимательно. Тут опасно. Делай, что говорят, и держи язык за зубами.

— А ты сам чего тут забыл? — решила я поддержать его игру. — Если опасно, то чего отсюда не уходишь?

Он вздохнул.

— В армию загребут. Лучше уж тут.

— У тебя же нога больная? Я видела, — удивилась я.

— Да им все равно, — вздохнул он.

Что же тут происходит?! Какую легенду они отрабатывают?

— А можно отсюда безопасно выбраться? — Закинула я удочку на всякий случай.

Ивир задумчиво почесал макушку.

— Есть один способ, — ответил он. — Нужно жениться.

— А что не женишься тогда?

— Я нищий. Кто за меня пойдет? — Ивир усмехнулся. — Всем богатых подавай.

Я смутилась. И правда…

— И красивых, — добавил Ивир с кривой улыбкой.

Повисло неловкое молчание. Стало неприятно. Меня словно обвинили в чем-то недостойном.

Да, я люблю красивого и богатого мужчину, но вовсе не за это. Я влюбилась за его человеческое отношение ко мне. Но стоит ли оправдываться перед первым встречным? Однозначно, нет.

Правда теперь человеческое отношение Рамира ко мне становится под большой вопрос. Выберусь отсюда и устрою ему разнос!