Наше молчание перешло в спокойную тишину. В груди защемило: впервые за день одинокое, тихое присутствие рядом не пугало, а будто согревало. Я ненавидела себя за это: за слабость, за то, что рядом с чужаком легче, чем с воспоминанием о муже.

Мне вдруг вспомнилась дата из печати в серой книжке.

— А месяц какой сейчас? — спросила я.

— Что это? — не понял он.

Я объяснила про месяцы.

— У нас циклы Тазира, двадцать один день в каждом. Всего семнадцать.

— А если бы было двенадцать циклов, то какой был бы сейчас?

— Середина шестого, — мгновенно ответил Ивир.

Я восхитилась.

— Ты так быстро считаешь!

— Я фермерский сын. Навострился животных считать.

— Скажи… где ты работаешь на самом деле? — спросила я.

Ивир нахмурился.

— В смысле? — уточнил он.

— Ну, ты же актер…

На лице Ивира появилось искреннее недоумение. Я не поверила. Превосходная игра, но меня не проведешь.

— Зачем вы меня тут держите? — спросила я. — Вы актеры. Однажды я видела в фильме, как парня заперли в средневековой России, типа на перевоспитание. Но меня-то за что перевоспитывать?! Не понимаю. Я отсюда сбегу. Не буду в ваши садистские игры играть!

— Отсюда не сбежишь, Даша. Даже не пытайся. Накажут, — тихо сказал Ивир.

— И как же это?

— Розгами. Хуже будет, — предупредил он.

Я хихикнула. Какой нелепый цирк!

— Мы еще посмотрим!

Я закрыла глаза и замечталась. Мечта была единственным местом, где Рамир все еще приходил ко мне. Иллюзия тепла, которой я отчаянно держалась,

Рамир, мой любимый… завтра, на рассвете, ты обязательно явишься за мной. Мы вместе уедем из этого проклятого места.

Незаметно мои фантазии превратились в сон. Не в сон даже, а в провал. Тело сдалось, отключилось, как будто кто‑то выкрутил ручку боли до предела и сломал ее.

Утром меня тронули за плечо.

— Даша, вставай, — прошептал Ивир.

Я распахнула глаза. Грудь вздрогнула, словно я вынырнула из глубокой воды. Сияло яркое и теплое солнце. Где‑то неподалеку щебетали птицы, и ветер трогал листья над головой. Мир был ярким, резким, настоящим.

— Беги внутрь, пока тебя не заметили, — торопливо сказал Ивир. — Тут за все полагается наказание.

***

Дорогие читатели!

Спасибо, что заглянули в нашу историю. Если она вам нравится, добавьте книгу в библиотеку и поддержите её звёздочкой. Нам будет очень приятно. Ваша поддержка вдохновляет писать дальше, и так мы точно не потеряемся.

Ваши Ева и Злата Ламир.

Грудь все еще ныла после ночи. Я бежала спросонья почти на автомате.

Тихо потянула дверь на себя. Она протяжно скрипнула, словно жалуясь на ранний подъем.

Ася, якобы предыдущая жена Рамира, сразу же открыла глаза. Я вздрогнула, все тело сжалось, будто меня поймали на чем-то запретном.

— Ты чего? — спросила она, приподнимаясь на локтях.

— Я уже проснулась, в туалет выходила, — быстро нашла я отговорку.

Ася присела на кровати и посмотрела на меня внимательнее:

— Даша, как ты себя чувствуешь?

— Получше, — соврала я.

На самом деле горло саднило, пальцы были ледяными, а внутри будто кололо тупым ножом, но я никогда не умела признавать слабость перед чужими людьми.

— Ну и отлично, — удовлетворенно кивнула она.

Марина и Ася спустились с верхних кроватей. Лиза присела на своей, нижней. Троица дружно принялась одеваться, перешептываясь сонными голосами.

Их спокойствие резало. Как они могут так просто жить здесь, играя свои роли, когда у меня под ногами мир трещит по швам?!

Скоро за мной вернется Рамир, мне следует привести себя в порядок. Я повторяла это, как мантру, иначе бы растворилась в страхе.

— Где тут чистая одежда? — спросила я, оглядывая домик.

— Ящик в комоде открой. Нижний справа твой, — ответила Марина.

Я подошла, выдвинула ящик… и застыла. Внутри лежали только черные хлопковые трусы огромного размера, дешевая китайская зубная щетка и черная резинка для волос.

— Я не поняла… а где одежда-то?! — Удивленно выдохнула я.

Грудь кольнуло: меня словно лишили права быть собой, даже право выбирать, во что одеться.

— Другой не будет, — грустно сообщила Марина, натягивая футболку.

— А если запачкаюсь? — спросила я недоуменно.

— Самой стирать придется, — вздохнула Марина. — Большего от наставника не добьешься.

— Очуметь… — только и вымолвила я. — А расческа?

— Вон на комоде сверху лежит.

Я рассмотрела пластмассовый гребень. Фу, он выглядел так, будто вычесал ни одну сотню людей. Меня передернуло, в животе неприятно сжалось.

— А мой? — уточнила я.

Марина со вздохом ответила:

— Он общий.

Ася подалась вперед:

— Даша, ты наконец поняла, где находишься?

Я поджала губы. Начнется сейчас… снова их сказки про Камилон, Виеррон и прочее бла-бла-бла.

— Мы все жертвы одной семьи безумных Дезумов, — присоединилась Марина.

Слова резанули, как ножом. Мне хотелось зажать уши. Это ложь. Это не про меня.

Просто утренний спектакль начался. Это лишь часть постановки. Специально меня разыгрывают. Рамир предупреждал. Просто проверяют.

— Я не хочу об этом говорить, — твердо отрезала я.

Если позволю им говорить дальше — рухну. Я должна держаться за единственный знакомый кусочек мира: Рамир вернется.

Марина пожала плечами:

— Тогда хотя бы сегодня внимательно смотри по сторонам. Слушай, но ничего не говори.

— С чего бы это?! — возмутилась я. — У каждого человека есть право на личное мнение.

— Здесь за личное мнение секут розгами, — вздохнув, пояснила Марина.

Я лишь хмыкнула в ответ. Разогрели уже свою легенду на максимум.

Мне хотелось сменить тему.

— Где тут у вас ванная? — спросила я. — Хочу принять душ.

Марина и Ася синхронно расхохотались.

— Пошли, сейчас покажем, — утирая слезы смеха, сказала Ася.

Мы вчетвером вышли во двор. Резкий порыв воздух полоснул кожу, я поежилась и наконец‑то рассмотрела место своего нового обитания.

Двор казался огромным и… безвыходным. Высоченный забор окружал его неприступной стеной. Вдоль стены, противоположной от ворот, стояли шесть домов в ряд: четыре наших, для невест, и еще два — раза в два длиннее.

— Что там? — спросила я, показывая на них.

— В первом кухня и столовая, — отозвалась Марина. — А во втором находится казарма для охранников.

Рядом с казармой теснился еще один домик, маленький, бревенчатый, с тремя крошечными окошками.

— Неужели баня?! — воскликнула я.

Истеричный, отчаянный смешок вырвался сам. Боже, за что мне все это?

— Она самая, — подтвердила Ася. — Туда мы и идем.

Во дворе около выхода в маленький черный двор, где нас с Рамиром развели, стоял еще один домик, в аккурат напротив нашего. Выкрашенный в чудесный голубой цвет, с резными наличниками и уютненький, словно из сказки.

— А это чей? — поинтересовалась я.

— Наставника, — со вздохом ответила Марина.

— Красиво жить не запретишь… — пробормотала я.

Мы подошли к бане. Рядом, прямо на земле, стоял огромный металлический бак с водой, литров на пятьдесят. Возле него на скамеечке ютились три пустых ковша размером литра по два.

— Смотри, — сказала Ася, показывая. — Берешь ковш, зачерпываешь воду, идешь в баню. И там делаешь все: чистку зубов, умывание, мытье тела, стирку, если требуется.

Я уставилась на нее выпученными глазами. Ужас рванул наружу. Мне придется жить в таких условиях? Я же не выдержу. Эй, Рамир! Ты решил проверить, выживу ли я в пустыне?

— Тут воды недостаточно даже лицо умыть! — возмутилась я.

— Это все, что нам положено по утру, — печально ответила Ася.

— Да они совсем оборзели! — возмутилась я. — Держат взаперти, еще и грязными. А баню, что, не топят?

Марина и Ася дружно хихикнули.