Ивир тяжело выдохнул:

— Сверстники все уже в лесах…

— Чего там забыли? — не поняла я.

— От армии бегут. В сопротивление… — пояснил Ивир.

Меня озарило.

— Ах, вот почему хозяйка нас подозревает…

Он устало кивнул. Короткая тень боли скользнула по его лицу: он явно знал больше, чем хотел говорить. Я не стала допрашивать. А толку? Все равно не ответит.

Мы легли спать. Но без вечернего концерта хозяев, конечно, не обошлось.

За стенкой раздалось знакомое «у-у-у», и я закатила глаза так сильно, что казалось еще чуть-чуть и смогу увидеть череп изнутри. Но от нещадной усталости я заснула прямо на середине их оперы. И даже ночью ни разу не проснулась, впервые за два кошмарных дня.

Утром, как обычно, раздался громкий стук в дверь.

— Подъем! — сообщил бодрый голос Миканы.

Я громко застонала. Она не женщина, а чертов Терминатор.

Я едва повернула голову и поняла, что теплая тяжелая рука Ивира снова лежит на моей талии, словно это ее законное место. К своему стыду, мне это понравилось. Кажется, я начинаю привыкать…

— Быстрее давайте! — надрывалась хозяйка за дверью так, будто собиралась вышибить ее плечом.

Мы дружно вскочили с кровати, как два испуганных воробья, и принялись одеваться на бешеной скорости.

Каморка, и без того тесная, теперь превратилась в ящик с ожившими вещами: туника цеплялась за ноги, платье норовило надеться задом наперед, а лампадка под потолком покачивалась, попадая по макушке Ивира.

Когда мы вышли, вчерашний патруль уже заканчивал завтрак в таверне. Они сидели за столом сытые, расслабленные, с блестящими от масла губами.

Меня накрыла черная зависть. Отоспались голубчики! Целые сутки дрыхли. А я все еще чувствовала, как остатки короткого сна постанывают в моей голове. Как же хочется спать!

Двое служак попрощались с хозяйкой, кинули на меня быстрый оценивающий взгляд, от которого по спине побежали мурашки, и вышли наружу.

Я подошла к окну. Мужчины прыгнули на лошадей. Аур держал поводья, и, получив короткий кивок, отпустил животных. Развевая по ветру черные плащи, патруль ускакал. Я облегченно выдохнула. Наконец-то!

Мы двинулись на кухню. Навстречу новому дню, новой работе и новым неприятностям, которые уже, наверняка, чесали свои длинные лапки.

День прошел как обычно в бесконечных бегах между посетителями и кухней. Я передвигалась уже не ногами, а силой воли: тело ныло, словно я каждый день бегаю марафон.

Вечером Микана заставила меня и Калию мыть посуду. Мы налили два таза горячей воды и поставили их на стол перед окном. Я мыла, Калия полоскала и вытирала полотенцем. Пар поднимался вверх, лип к лицу, а руки уже ощущались чужими деревяшками.

Намыливая очередную тарелку, я пыталась посчитать, сколько уже нахожусь в чужом мире. В таверне работаю четвертый день. Два дня шли по лесу. Первый из них день выхода из Дома. Плюс две недели в нем.

Итого… девятнадцатый день.

Как я вообще здесь живу? Без цивилизации, без телефона, без горячей ванны, без нормальной еды? Мозги зудели, как комар над ухом, от тоски и усталости.

За окном в уголке зрения мелькнуло движение. Ивир. Он принес топор и принялся колоть дрова. И, разумеется, стянул с себя рубаху.

Я посмотрела на хозяйку и ее дочь. Они снова прилипли к окну, бессовестно разглядывая моего мужа. Глупое, но очень жгучее чувство царапнуло меня изнутри: смесь стыда, раздражения и… собственничества?

Неожиданно Калия резко поставила вытертую тарелку на стол и повернулась ко мне. Сделала шаг почти вплотную и спросила:

— Ну, скажи уже наконец. Ивир — хороший муж?

У меня рука дернулась так, что миска чуть не вылетела из пальцев. Мне так захотелось треснуть Калии со всей силы по губам. Чтобы забыла о таких словах.

— Не приставай к ней! Видишь, у них с мужем что-то не ладится, — сказала Микана.

— Все у нас ладно, — процедила я, стараясь говорить спокойно, хотя ярость внутри уже поднималось волной.

— Было бы ладно, то не молчала бы по ночам, — вынесла свой приговор хозяйка.

Калия же мечтательно улыбнулась, глядя на Ивира:

— Мама, может я тогда ему понравлюсь? — ее глаза загорелись, как две масляные лампады.

Я стояла в полном онемении. Они… что? Прямо при мне? Собираются СОБЛАЗНИТЬ моего фиктивного мужа?!

За окном Ивир отбросил полено, провел рукой по волосам и распрямился. Потом сделал потягивание, такое сладкое, что у Калия тихо охнула.

Она схватила кружку, плеснула туда молока и бегом понеслась на улицу.

Мы видели все через окно. Как Ивир принял кружку, выпил и поблагодарил. Как Калия робко протянула ладонь и потрогала его бицепс. Как он, чертовски довольный вниманием, напряг мышцу чуть сильнее.

Я сцепила зубы и с силой сжала тряпку. Они совсем оборзели? Ладно эта шмакодявка, но он-то куда! Всем улыбается, всем отвечает… Зачем? Что бы я ревновала?

Позади меня раздался тихий, ехидный комментарий:

— Тебе бы получше мужа своего ублажать. Смотри, а то уведут.

— Это не ваше дело, — не выдержав, возмущенно ответила я, поворачиваясь к Микане.

— А ты мне не груби! — рявкнула она. — Я же помочь хочу. Может, совет какой полезный дать? Знаешь, когда вы будете вдвоем, тебе нужно…

— Стоп! — воскликнула я, заставила себя успокоиться и, натянув улыбку, миролюбиво добавила. — Спасибо, Микана. Я так признательна за заботу. Уверена, что вы очень опытная женщина…

Она широко улыбнулась и было открыла рот, чтобы снова начать делиться опытом, но я заговорила первой.

— Я буду очень стараться, — заверила я ее. — Очень-очень.

— То-то же, — довольно хмыкнула она. — А то потеряешь мужика, а нынче их днем с огнем не сыскать.

— Конечно-конечно, — процедила я сквозь зубы, все еще удерживая улыбку.

Она кивнула , глядя на меня с таким видом, будто я курица, которая никак не может снести яйцо. Я отвернулась, чувствуя как мое лицо перекосило от отвращения.

Я вцепилась в тарелку так, что пальцы побелели. Молчи, Даша, молчи! Ты обещала Ивиру…

Посуду я домыла кое-как и, на дрожащих от усталости ногах, добралась до нашей каморки. Эмоции внутри хоть и варились на медленном огне, но грозили перелиться через край.

Ивир уже возлежал на кровати в белых труселях, выглядывающих из-под одеяла, как флаг капитуляции.

— Приветик. Устала? — спросил он сочувственно, приподнявшись на локте.

— Чего Калия к тебе лезет? Ты видел, что она вытворяла? — выпалила я вместо ответа. Усталость как рукой сняло.

— А что я сделаю? Запрещу? — пожал он плечами.

— Не так же откровенно! — взвилась я. — Она едва слюной там не подавилась!

Он приподнялся выше и внимательно на меня посмотрел.

— Ты ревнуешь, что ли? — удивленно спросил он.

— Вот еще, — фыркнула я.

Но внутри что‑то неприятно кольнуло.

— Даша, не сердись, — мягко сказал он. — Я о других делах думаю.

— Но от девочки все равно держись подальше.

Он поднял руки, словно сдавался.

— Хорошо, я буду осторожнее.

Я переоделась, легла в кровать и укуталась одеялом. Тепло ткани никак не могло выгнать холод ревности, который все еще шевелился под ребрами, как обиженный зверек. И чего я так завелась?

Тут же, как по расписанию, раздался громкий стон хозяйки. Да е-мае! Четвертый день подряд.

— Терминаторы, — прошептала я. — Оба.

Я вспомнила, что хозяина почти не вижу днем.

— А где Аур все время пропадает? Чем он вообще занимается? — спросила я.

— Косит траву, ламв пасет, коней в лес выгуливает. Оттуда сухие стволы привозит, а я во дворе колю, — ответил Ивир.

— А он не боится партизан? — уточнила я.

— Кого? — не понял он.

— Ну… этих. Кто в лес убежал от армии.

— Сопротивление. Их попробуй еще отыщи. Они же прячутся.

И тут меня осенило.

— А может, Аур сам в сопротивлении состоит?