Я отступила на шаг, с силой прижимаясь спиной к прохладной стене таверны. Сердце билось так громко, что мне казалось его услышат.

Сразу идти за Ивиром было опасно: заметит. Поэтому я, прижимаясь к стене, обогнула дом с другой стороны. Потом прокралась ближе к периметру двора, где тени гуще, а земля мягче.

Прошла мимо нужника, деревянной будки с перекошенной дверцей, от которой тянуло кислым и затхлым. Мухи там даже ночью лениво жужжали, будто караулили посетителей.

Интуиция заставила резко обернуться. От дома в мою сторону шла вторая тень. Я плюхнулась в густую, еще теплую от дневного солнца траву и замерла. Грудь сжало, вдох оборвался. Я боялась даже моргнуть. Если заметят, я не смогу оправдаться. И убежать тоже: спрятаться негде.

В двух метрах от меня, ступая почти беззвучно, прошел приезжий господин. Запах дорогих масел и холодного металла скользнул по воздуху. Меня пробрала резкая дрожь.

Повесят… — мелькнула глупая, липкая мысль.

Послышались приглушенные голоса. Я различала звуки с трудом.

— Аэсар В… — начал заезжий гость.

Ого! Какая честь. Ивир удостоился почетного обращения. А ведь он не знатный мужчина: темные волосы, приписной к ферме.

— Без имен и титулов, — жестко предупредил Ивир. — Даже у полей есть уши.

Я вжалась в землю сильнее. Я и есть уши полей.

— Жду тебя уже четвертый раз, — проговорил Демирон.

— Спасибо, друг мой, — ответил Ивир спокойно. — Прости, я задержался. Заперли в этом проклятом Доме счастливых союзов.

— Но ты все‑таки выбрался? Как?

— Пришлось жениться, — тяжело вздохнул Ивир, словно он тащил на спине огромный камень, а этим камнем была я.

Никамис хмыкнул.

— Так та девчонка с зелеными волосами твоя жена?

Голос его теперь был совсем другим. Ни надменности, ни холода. Даже приятный.

— Угу, – буркнул Ивир.

— А как же… — начал Никамис, но Ивир его быстро перебил:

— Этот союз фиктивный. Мы договорились.

Никамис выдохнул с облегчением.

— Ладно тогда. А почему не женился фиктивно хотя бы на знатной?

— Как будто у меня был выбор, — усмехнулся Ивир. — Хорошо хоть она сама предложила.

— Несмываемый позор для женщины, — строго сказал Никамис.

Меня будто хлестнули по лицу. Горло сжалось. В груди поднялось негодование. Да кто он такой, чтобы меня осуждать?! Посмотрела бы я на него в моем положении тогда. Тоже бы прыгнул на кого угодно.

— Ей только не говори, — добавил Ивир поспешно. — А то расстроится. Она ведь еще и хельхира дала, чтобы союз обеспечить. Помогла мне выбраться из этой тюрьмы. Я ей благодарен.

Благодарен он. Я сцепила зубы. Я для Ивира лишь полезное средство.

— В курс дела ее вводить будешь? — спросил Никамис.

— Она хорошая, но… — Ивир замялся. — Язык за зубами не держит.

Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Вот гад! И все же… Стало неприятно. Где-то он прав. Я и правда порой слишком много говорю. Пора учиться молчать.

— Что на фронте? — спросил Ивир.

— Штурмуют первый остров. Пока без итогов. Драконы держат оборону по очереди.

— Мне нужно в армию. На передовую, — сказал Ивир. — Там будет легче вмешаться в ход событий.

— Я тоже так подумал, — поддержал Никамис, — поэтому подготовил тебе рекомендательную грамоту. Не от меня. От другого аэсара. Чтобы ты устроился моим помощником. Держи.

Послышался сухой шорох бумаги.

— Через пару дней уходите, — добавил господин.

— Хозяйка больно подозрительная, — со вздохом сказал Ивир. — В патруль донесет, если уйдем без причины. Можно оформить письмо от моего отца... владельца фермы «Королевские ламвы».

— Понял. Ты уверен в его надежности?

— Как в самом себе, — уверил Ивир.

— Тогда пора расходиться, — сказал Никамис. — Жаль, не могу тебя обнять. Вдруг кто смотрит.

— Мы скоро увидимся, друг мой. Возвращайся первым. Я выжду.

На этих словах я сорвалась с места и по-пластунски поползла к туалету. Нужник отличное место чтобы спрятаться.

Я проскользнула внутрь, не скрипнув дверью, прижалась к стене и нашла узкую щель. Через нее виднелся двор.

Мысли путались и накатывали одна за другой. Каждая возвращала меня к одному: Ивир мне не доверяет.

Аэсар Демирон очень знатный и богатый человек. Откуда у Ивира такие высокие связи? Он что-то скрывает. Ведет двойную опасную жизнь. И в этой жизни для меня нет места, только роль женушки фермерского сына. Видимо, для нее я только и подхожу.

Первая тень тихими шагами прошла мимо. Я выждала. Считала удары сердца. Раз. Два. Три.

Когда, по моим расчетам, Никамис должен был войти в дом, я осторожно приоткрыла дверь туалета и вышла.

— Ты что тут делаешь? — раздался подозрительный голос Ивира.

Упс! Кажется, я попалась...

Похлопав остатками норковых ресниц, я невинно ответила:

— В туалет вышла. — И пожала плечами, мол, что такого?

Но Ивир так просто не сдался.

— Ты же никогда раньше ночью не ходила?! — продолжал он допытываться.

— Перенервничала. Гость все‑таки очень знатный. — Я вздохнула с видом мученицы. — Кишечник теперь барахлит…

Он пожамкал губами, будто верил и не верил одновременно. Взгляд у него стал цепким, настороженным.

— Ты никого тут случайно не видела?

— В туалете я была одна, — разыгрывала я дурочку, даже руки развела.

— А когда шла сюда? — настойчиво продолжал он допрос.

— Не упомню никого. Живот бурчал, я бежала сломя голову… — Я сделала шаг в сторону дома, прижимая ладонь к боку, усиливая спектакль.

— Так видела? — переспросил он уже тише, но от этого опаснее.

— Нет, — с честным лицом сказала я и пошла ва-банк. — А что, ты кого‑то заметил? И, кстати, сам-то что тут делаешь?

Лучшая защита, как известно, — нападение.

Он все еще стоял, преграждая мне путь, и пилил меня пристальным взглядом. Я выдержала. Не отвела глаз, не моргнула, даже дыхание удержала ровным, хотя внутри все дрожало.

Во дворе было пусто. Поля вокруг тонули в ровном фиолетовом сумраке.

Ивир наконец тяжело выдохнул и отвел взгляд.

— Даша, нам надо поговорить.

По спине прошел резкий холод. Ничего хорошего от этой фразы не жди. Его ночная серьезность означала одно: впереди беда.

— Может, не надо… — попыталась я уйти от разговора, делая шаг в сторону дома.

— Надо, — жестко настаивал он.

— О чем? — спросила я устало, стараясь поскорее закончить разговор.

Ивир шагнул ближе и понизил голос.

— Пойдем подальше, чтобы нас никто не подслушал, — он кивнул в сторону изгороди, за которой начинались поля.

Я вздохнула, развернулась и медленно побрела в указанную сторону. Ночная трава холодила щиколотки, кусты за спиной тихо шуршали. Как же мне это все не нравится!

Ноги стали тяжелыми. С каждым шагом крепло чувство, что назад дороги не будет.

Мы остановились у загородки. Ивир облокотился на перекладину, я встала напротив.

— Ну, говори. Чего хотел? — бросила я прямо.

Раньше узнаю — раньше смирюсь.

Он тяжко вздохнул, будто скидывал груз с плеч.

— Я собираюсь поехать на фронт. Там у меня будет опасное дело.

Его слова повисли между нами тяжелой паузой.

— Насколько опасное? — уточнила я, чувствуя, как солнечное сплетение сжимается в тугой узел.

— Пожизненные рудники за такое точно светят, — ответил он честно.

У меня внутри все оборвалось. В голове остались только два слова: фронт и рудники. Я представила цепи, камень и сплошную темноту. Он — закованный и сломанный... И я — такая же.

Меня передернуло. Дело-то серьезное. Я вдруг ясно осознала: Ивир состоит в сопротивлении. Он едет на фронт, чтобы внедриться и попытаться свергнуть короля.

Я молчала от ужаса. Каждая клетка тела кричала: «Беги», а сердце шептало: «Не оставляй его одного».

Ивир продолжил: