Ладно еще в Доме счастливых союзов забылась, но тут-то! Ай-ай-ай…

Я вернулась в каморку и сообщила Ивиру:

— Клей размяк и рассохся.

— Клей? — удивился он.

— У меня искусственные, — призналась я обреченно.

Ивир моргнул. И еще раз. Лицо его выразило чистейшее ошарашивание.

— Ого… — только и сказал он.

Потом вдруг решительно приблизился.

— Давай я тебя подстригу. Их. Ну… эти… кривые ресницы.

Я выдохнула. Пожалуй. Другого выхода все равно нет.

— Ладно, — согласилась я и села на край кровати.

Ивир встал так близко, что я ощущала тепло его рук. Он наклонился ко мне, почти касаясь коленями моих. Воздух между нами вспыхнул едва слышным напряжением, как струна, натянутая до предела.

Его пальцы мягко коснулись моей щеки, разворачивая лицо к свету. Я судорожно вдохнула, стараясь не смотреть на его голый торс.

Ивир работал осторожно и непривычно нежно для человека, который весь день размахивал лопатой. Большим пальцем он чуть приподнял веко, другой рукой аккуратно подхватил ресницу, кончик ножниц опасно блеснул возле моей кожи.

— Не моргай, — шепнул он.

От его дыхания, теплого и близкого, у меня побежали мурашки по шее.

Он склонился еще ближе, его грудь на мгновение коснулась моей руки. Я почувствовала, как сердце ухает где-то под горлом. Запах чистого тела, теплого дерева, свежего пара чертовски сбивал с мысли.

Его пальцы двигались по моему лицу уверенно, но деликатно. Иногда он едва касался кожи костяшками пальцев, и от этих прикосновений по мне снова пробегала дрожь.

— Терпи, — прошептал Ивир, почти касаясь губами моей скулы.

Терпеть было сложно. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком… приятно. Опасно привыкать к этому.

Когда он подрезал последнюю ресницу, я поймала себя на том, что почти привалилась к нему.

Он мягко отодвинулся.

— Ну вот, — сказал он, глядя на меня с довольством. — Хоть на человека стала похожа.

Я фыркнула, но улыбка сама прорвалась, и в этой тесной каморке, полной теней и копоти, вдруг стало… уютно.

Мы улеглись спать, и едва я начала проваливаться в сон, как за стенкой раздался длинный, надсадный стон Миканы.

Я беззвучно взвыла. Опять?! Да что ж это за семейная традиция такая: каждый вечер устраивать концерт для соседей?

Сбоку пошевелился Ивир.

— Даша, — прошептал он тихо, заговорщицки. — Может, нам тоже…

— Спи давай! — шикнула я на него.

Сегодня я устала так, что меня можно было выжимать, как тряпку. Столько я в своей жизни еще не работала.У кого угодно мозги бы закипели и отваливались руки.

Каморка казалась мягким мешком, набитым усталостью: узкая кровать, теплый воздух, легкий запах лампадного масла, тихое поскрипывание за стеной… — все слилось в туман сна. Я отрубилась раньше, чем хозяева успокоились.

Ночью я проснулась лишь один раз. Ивир бормотал во сне тихо, почти жалобно:

— Никамис…

Я замерла. Сердце дрогнуло. Кого он так нежно зовет?

Ивир перевернулся на бок. Я только вздохнула и укрылась одеялом повыше. Надеюсь только, что это не чье-то женское имя… Не хватало мне еще соперниц из его снов.

Проснулась я от громкого стука в дверь.

— Подъем! На выход! Патруль!

Сердце ухнуло в пятки. Я скинула с себя тяжелую руку Ивира и мгновенно вскочила с кровати. Каморка дрожала от стука сапог снаружи.

Дверь распахнулась.

— Выходим! — прокричал строгий мужской голос.

Я схватила с кровати одеяло, завернулась в него как в кокон и выскочила в зал таверны. Мои пальцы дрожали. Что происходит? Я посмотрела на Ивира, выходящего следом. Заспанный, лохматый, в новых шароварах.

Стоило ему выйти наружу, как раздался дружный мужской хохот. Два незнакомца в черной военной форме и Аур буквально заливались смехом, глядя на Ивира.

Я тоже посмотрела. Мать моя! Обновка оказалась слишком просвечивающей.Я залилась краской.

Микана и Калия же бесстыже пялились. Хозяйка даже прищурилась рассматривая подробнее, ее взгляд стал масляным.

Как им не стыдно?! Он вообще-то мой муж! Пусть и на бумаге… но они-то этого не знают!

Наконец стражники успокоились. Тот, что повыше, с ехидцей спросил:

— Мужик, а ты чего в женских труселях-то разгуливаешь?

Ивир заморгал.

— Ой… простите… впопыхах перепутал, — отшутился он.

Вот же… Я снова покраснела. Что теперь подумают? Что я заставляю своего мужа носить женское белье?! Или что мы извращенцы?!

Стражник ростом пониже сказал:

— Проверка бумаг. Хозяйка говорит, вы не местные.

Мое сердце сжалось от страха. Если поймут, что я не из этого мира… если разберут документ… если спросят что-то, чего я не знаю… Что со мной сделают?

Я невольно придвинулась ближе к Ивиру.

Хозяйка встрепенулась.

— Проверьте их тщательно. Странные они какие-то.

— Чего это? — уточнил стражник.

— Молодожены, а две ночи уже не слышали стонов.

Я едва воздухом не поперхнулась.

Ивир же по-хозяйски обнял меня за талию, крепко прижимая к себе.

— Кхм, — смущенно кашлянул он. — Мы вчера в бане…

Я покрылась пунцом от ушей до пяток.

У Миканы глаза округлились.

— В такой жаре?! Ну вы даете! Чем вам мягкая кровать не подошла?

— Хватит, Микана, — прервал ее Аур. — Не отвлекай патруль от дела.

Стражник повыше повернулся ко мне и осмотрел с прищуром.

— Чего у тебя волосы зеленые? — спросил он.

Прежде чем я успела открыть рот, встряла Калия:

— Она в цветущем озере искупалась!

— А с глазами чего? Ресницы странные какие… враскорячку.

— От пара поломались… — выкрутилась я.

Не станешь же объяснять им, что наращивала.

— Ого! — Стражники переглянулись. — Это какой же пар был лихой, что ресницы расплавились?

Ивир рядом кашлянул в кулак, скрывая смешок. Вот зараза!

— Так, ладно. За дела, — опомнился стражник ростом пониже. — Где ваши документы?

Ивир кивнул в сторону каморки.

— На комоде.

Хозяйка сама сбегала за ними и вручила патрулю.

Я наблюдала, как стражники разворачивают удостоверения. Внутри снова все похолодело, колени стали ватными, язык прилип к небу. Боги! Лишь бы они не увидели ничего подозрительного.

Они долго и пристально изучали документы. Вот сейчас… сейчас все поймут… Я даже не дышала.

— Передадим в королевскую канцелярию для учета, — сказал тот, что повыше, переписывая наши данные в толстую тетрадь.

Затем вернули наши документы Ивиру.

Я тихонько выдохнула. Сработало. Значит, у меня действительно самые настоящие поддельные документы. Хоть за это спасибо Рамиру, постарался.

Микана, будто ничего необычного не произошло, бросила нам:

— Одевайтесь и за работу!

Сама же увела патруль наверх показывать комнату отдыха.

Мы с Ивиром вернулись обратно в каморку. Он прикрыл дверь, повернулся ко мне и тихо сказал:

— Вот видишь, Даша, нас проверяют. Представь, если бы ты все еще была со светлыми волосами, а в документе местом приписки значится «ферма». Сразу бы возникли подозрения. Знатные дамы не могут быть приписаны к ферме. Понимаешь теперь?

Осознание накрыло мощной волной. Лед прошелся между лопаток. Ивир был прав! Он заботился обо мне. Я подняла на него взгляд.

— Так ты… меня спас?

Мы быстро оделись и пошли на кухню завтракать. Хозяйка недовольно бурчала себе под нос:

— Бесплатно пускай всех… хотя бы за еду платят. И на том спасибо.

Я ее понимала. Свое недовольство ей приходится прятать. Кто бы рискнул сказать патрулю, что бесплатные комнаты не предоставляются? Вдруг и тебя к сопротивлению припишут.

Мы с Ивиром с удовольствием принялись за кашу. Здесь она не была такой серой и унылой, как в Доме счастливых союзов. На молоке, с обильным сливочным маслом, ароматная и шелковистая. Она приятно обволакивала рот, будто кто-то гладил изнутри. Микана, как ни странно, на еду не жадничала.