Я на солнышке сижу,

Я на солнышко гляжу...

Все сижу и сижу

И на солнышко гляжу.

Носорог‑рог‑рог идет,

Крокодил‑дил‑дил плывет.

Только я все сижу

И на солнышко гляжу...

– Господи, Ил! Умоляю тебя, хватит! – едва сдерживая себя в руках, взвыл Кузнец.

– Что такое? – повернулся я в сторону напарника, но его лица не увидел, поскольку мы были одеты в маскировочные халаты и лица скрывали свисающие со лба зеленые полиэтиленовые ленточки.

– Твой идиотский репертуар от Эдиты Пьехи до «Иди ты на х…». Хм, в общем, меня достали твои песенки, а еще твой чудовищный голос! Все это в совокупности выводит меня из душевного равновесия. И вообще, мы на задании! Очень важном задании! В засаде сидим, а ты тут балаган устраиваешь.

– А вот сейчас обидно было. – насупившись, ответил я, изображая обиженный вид. – Нормальный у меня голос.

– Да не о голосе идет речь! А о том, что какого черта ты вообще поешь? – вклинился в нашу перепалку Сурок.

– А что еще делать? Мне скучно, а вся эта ваша задача – полная лажа. – отмахнулся я от них и, перекатившись со спины на живот, вынул из‑за пазухи сигареты с зажигалкой и закурил.

– Это почему еще лажа? – уточнил Кузнец.

– Слушайте, даже я, человек далекий от армии, уже давно понял, что нам это поселение не по зубам. Силенок не хватит их захватить, и, если по чесноку, я вообще не хочу его трогать.

– О как! – изумился Сурок. – А чего это ты его трогать не хочешь? Тебе же всегда на всех и всё плевать. Жалость к людям проснулась?

– Нет, жалость – это не про меня. Тут чистой воды прагматизм. – отмахнулся я. ‑Давайте посмотрим на мир чуть шире, чем обычно. Вот кто мы в нем?

– Не понял вопроса.

– Сейчас поясню, ну, это мое мнение, и я его никому не навязываю. Мы, все, кто трудится на благо бункера по «собственной воле» – выделил я последние слова кавычками – нас можно отнести к падальщикам. Мы ничего не производим и только и делаем, что добиваем остатки человечества. А со временем людей превратят в скот и будут разводить, словно коров. Вы же заметили, никто в бункере даже не чешется по поводу будущего, например, разводить скот, сеять поля и прочее, я даже намека про это не слышал. Как думаете, почему так?

– Это опасно, трудозатратно, и сейчас все силы брошены на другое. – призадумавшись ненадолго, ответил Сурок.

– Вы либо идиоты, либо реально не в теме всех дел. – изумился я такому ответу.

– Поясни‑ка? – заинтересованным тоном уточнил Кузнец и придвинулся ко мне поближе.

– Мы же все только делаем вид, что не понимаем и не знаем, чем закончатся эксперименты в лаборатории? Или вы реально не видите полную картину?

– Какую картину? Что ты несешь? Ты опять за свою агитацию взялся? – возмутился Кузнец.

– Ладно, давайте я зайду с другой стороны. Вы же в курсе, что наши пожилые руководители помирать не хотят, оттого и мутят зомби‑гибридов, которые почти бессмертны. Потому им столько людей требуется, чтобы прокормить подопытных. Им человечинку свежую подавать нужно, и ничего другого. А новые зомби сильные, ловкие, выносливые, но, сука, тупые. И они сейчас очень активно работают над тем, чтобы при обращении у пациента сохранился рассудок. Они хотят эту операцию провести на себе, и тот факт, что им придется питаться людьми, их нисколечки не смущает. – решил я выдать им очередную порцию правды, чтобы посмотреть на реакцию.

– Чего?! Ты как до этого вообще додумался? – не веря ни единому моему слову, спросил у меня Сурок.

– Вы реально не знали? А еще разведчики! Эх вы! – ухмыльнулся я.

– Да это нереально, это полнейший бред, или все же нет? – засомневавшись, произнес Кузнец.

– Знаешь, все думали, что зомби – это тоже нереально, тем не менее, мир пал, и мертвецы ходят сами по себе. Вот и думайте.

– Даже если предположить, что это все правда, кто в здравом уме согласится стать зомби? – задал резонный вопрос Сурок.

– Даже и не знаю. Может, старый, дряхлый дед, который не хочет умирать? – ехидно улыбнувшись, произнес я.

– Да нет, чушь все это! Да и откуда бы тебе это все знать? Мы тут с самого начала и ни сном ни духом, а ты, такой красавец, взял и все узнал! – засомневался Кузнец.

– А может, ему Докторша все рассказала? – обратился к нему Сурок.

– Бинго! – похвалил я товарища.

– А зачем она могла тебе это рассказать? – уточнил Кузнец.

– Это уже не вашего ума дело. Я это вообще все к чему начал‑то. Задумайтесь, в ближайшем будущем вас заменят или обратят в послушных зомби. Именно поэтому никто особо и не суетится о будущем, так как его вектор еще не определен до конца. Если у них все получится, то будут создавать фермы из людей или для разведения людей, ну, вы поняли. А если нет, то даже и не знаю, но явно не отстраивать мир заново, просто будут продолжать эксперименты. Именно поэтому мне и не хочется нападать на это поселение. Люди живут нормально, пытаются воссоздать все, что утратили. И тут мы, такие хорошие, пришли нападать на них и тушить огонек последних надежд.

– Ил, а как расценивать твои слова? Это что, лекция на тему моральных ценностей или же призыв к действию? – перейдя на серьезный тон спросил у меня Кузнец.

– Призыв к действию? Я вас умоляю. – ответил я. – Вы с виду суровые парни, высококлассные убийцы, а ступите за территорию бункера – и собственной тени боитесь. Так что я никого ни на что не агитирую, я не какой‑нибудь там Эрнесто Че Гевара или там Троцкий, или Ленин. Революционер из меня никакой. Я просто подкинул вам информацию для размышления.

– Да уж. – тяжело вздохнул Кузнец. – Лучше бы ты продолжал петь. – добавил он и протянул мне бинокль. – Твоя очередь наблюдать.

– Как скажешь. – забрал я себе оптику и достал из планшета блокнот и карандаш.

В душе я, конечно, радовался, что посадил весьма плодородное семя сомнения в сердцах напарников. Это отлично считывалось по их задумчивым физиономиям. Делал я это не просто так, не то чтобы я реально хотел устроить тут революцию, но как бы план Б на случай неудачи с уничтожением лаборатории. Мои напарники мне показались нормальными мужиками, они приняли мою сторону в высотке, когда я грохнул того командира. Потом реакция про слова касательно присяги и окровавленных погонов сильно задела их самолюбие. Моя речь тогда многих спустила с небес на землю. Многие стали сомневаться в правильности своих действий. Как знать, если что‑то пойдет не так, то могу реально устроить тут бунт и повесить всех ученых на воротах. Правда, тогда пострадает и Докторша, при таком варианте спасти ее, скорее всего, не выйдет. Но пока будем думать о лучшем исходе.

Через бинокль я внимательно всматривался в свой сектор, обращая внимание на любые мелочи. Вообще, хотелось выразить свое почтение человеку, который там руководит.

Поселок городского типа приличных размеров по всему периметру обнесен четырехметровой стеной. Стену делали наспех и из всего подряд: битые, спрессованные машины, бетонные плиты, кирпичная кладка, бревна и доски. Выглядело неказисто, но вполне добротно. От людей не защитит, но от зомби точно. Но тут тоже не все так однозначно, до стены тоже еще нужно добраться. В радиусе пятисот метров от границы поселка местные выкосили и переломали все, что только было, и, разумеется, все это пошло в строительство стены. Так что в итоге полкилометра голой равнины пройти незамеченными будет невозможно. Помимо этого, на той равнине выкопаны два широких и глубоких рва по всему диаметру. Никакой транспорт и уж точно зомби не смогут быстро преодолеть препятствия и добраться до стены. По самой стене исправно ходит вооруженный караул, на ней же имеются пулеметные гнезда, а каждые сто метров на стенах установлены орудия крупного калибра. И если кто‑то сюда сунется на броне, шансов у него не будет, за пару минут превратят в решето.

В остальном люди трудятся, улучшают стены, чистят рвы, косят траву, и при этом рабов я среди них не наблюдал. Как понимаю, здесь все живут нормально, и каждый занимается работой в добровольном порядке. Вот могут же жить по‑человечески, без экспериментов над людьми, без рабов и грабежа. Так что я постараюсь реализовать свой план до того, как сюда нападут.