– Учту. – согласился я.

Когда створки лифта открылись, мы увидели в нем Чаминга и Репу, что, по всей видимости, как и мы, отправлялись к заключенным. Чаминг, кстати, невзлюбил меня из‑за того, что я поменял его позывной, он всеми силами пытался вернуть его обратно, но с этим поделать уже было ничего нельзя, уж больно всем понравилось. Репа же, взрослый сорокалетний мужик, смотрел на меня безразличным взглядом. Его в жизни мало что интересовало, весьма флегматичный тип, но сильно вспыльчивый, чуть что сразу начинает все громить вокруг себя, но сослуживцев такое поведение не устраивает, и чтобы избежать побоев от товарищей, он идет колотить грушу. Еще он очень любит сало, может съесть за раз огромный кусок. А также ненавидит насекомых, уж не знаю с чего, но у него чуть ли не панические атаки начинаются при виде различных жучков.

– Далече собрались? – спросил я у Чаминга.

– Туда же, куда и вы, нужно найти механика на нижний этаж, а то за генераторами следить теперь некому. – спокойно ответил он, отойдя в сторону от прохода, чтобы мы с Морсом смогли войти.

– А что со старым? Или не было старого?

– Вздернулся на собственном ремне. – тяжело вздохнув, ответил он.

– Чего это? – удивился Морс.

– А хрен его знает, уже не спросишь. – пожал плечами Репа.

Лифт спустился вниз, и мы вошли на этаж с заключенными. Все выглядело примерно так, как я себе и представлял. Длинные коридоры с очень слабым освещением, вдоль которых расположены камеры с решетчатыми дверьми. У входа на этаж расположено помещение, в котором сидит охрана. На стене их комнаты висят мониторы с камерами, что просматривают каждый уголок коридоров. Также здесь был стол, на котором стояла посуда для приема пищи, и пара шконок для отдыха. При виде нас все четверо охранников подскочили на ноги и вытянулись по стойке смирно.

– Боятся, значит, уважают. – самодовольно заявил я парням и вошел в их каморку. – Вольно, бойцы! Доложить обстановку! – строгим тоном заявил я.

– У нас все без изменений, камеры заперты, заключенные на месте, сидят тихо, не бузят. – слегка растерявшись, отчитался передо мной худощавый охранник с выпученными, словно у пекинеса, глазами. Того и гляди дашь ему подзатыльник, они и выпадут.

– Ил, слушай, будь добр, помоги старшему товарищу. – окликнул меня Репа.

– Чем же? – заинтересованно уточнил я.

– Я смотрю, ты уж больно общительный, вот тебе список кандидатов, подбери механика, а мы пока посидим с мужиками чайку попьем. – выдавив из себя дружелюбную улыбку, попросил он.

– В чем подвох? – скептическим тоном уточнил я.

– Да все просто, сейчас все ныть начнут и напрашиваться на рабочку. Все прекрасно понимают, если ты бесполезен, то придет твое время, и тебя отправят в расход. Отсюда и масса воплей, а ты же знаешь, не люблю я этого. – искренне ответил Репа.

– Не вопрос. – ответил я, пожав плечами, и взял список из его рук. – А как мне понять, подходит человек или нет? Я же не механик.

– Да тут все просто, интуитивно выбирай, если он не справится, то сдохнет, это твой главный аргумент.

– Добро. – пожав плечами, ответил я и, посмотрев на список номеров заключенных, направился в первый коридор.

В камерах стоял все такой же полумрак, а через решетки на меня поглядывали заключенные. Хотя заключенными их называть неправильно, большинство людей были обычными бедолагами, которые оказались не в то время не в том месте.

– Заключенный номер пятнадцать сорок семь, подойди‑ка. – строгим тоном произнес я, встав перед решетчатой дверью.

– Это я! – тут же отозвался кто‑то из глубины камеры, и на тусклый свет выскочил паренек лет двадцати. Худой, с жиденькой бороденкой и тускло‑голубыми глазами.

– Тут написано, что ты механик. – ткнул я пальцем в планшет.

– Да так и есть! – закивал он головой, словно болванчик.

– Ты прям разбираешься? Или так, в гараже мотик перебирал с пацанами?

– Я шарю! Я очень хорошо разбираюсь! – начиная озираться, ответил он.

– Чем бензиновый движок отличается от дизельного? – задал я ему первый пришедший в голову вопрос.

– Ну как чем? – замялся он. – Много чем отличается.

– Понял тебя. – отмахнулся я от парня и пошел к следующей камере.

– Подождите! Я все знаю! Я забыл! Но я многое умею! Возьмите меня на работу! Пожалуйста! – начал кричать он на весь коридор. И тут понеслось, со всех камер поднялся гул, и люди начали выпрашиваться на работу, а я понял, почему Репа отправил меня вместо себя.

Я пару раз рявкнул на людей, но стадный инстинкт уже набрал обороты, и людей было не унять, разве что силой, но их было слишком много. Перейдя к следующей камере, я посмотрел на дверь, и, судя по одному номерку на стене, заключенный внутри был только один, или остался только один.

– Эй, Гюльчатай, покажи личико! – ехидным голоском произнес я, и к решетке неспешно подошел здоровяк.

– Ты?! – злобно рявкнул он, перекрикивая толпу.

– Вот так денек! Здорово, Водяной! – расплылся я в зловещей улыбке.

– Я Леший!

– Да какая теперь разница. Так ты у нас, оказывается, еще механик?!

– И что с того? Работать на вас я не буду! – прошипел он, сжав с силой прутья решетки.

– Да кому ты сдался! А где твой дружочек‑пирожочек?

– По всей видимости, уже сдох давным‑давно. – злобно процедил он.

– Туда ему и дорога. – отмахнулся от него я, и тут в моей черепной коробке промелькнула очень важная мысль. Этот тип реально представляет для меня угрозу. Если он расскажет, как я искал свою тачку, ведь он в курсе этого, а вояки сопоставят примерные даты, то поймут, что моя легенда полная липа. Леший, конечно, не знает всех тонкостей, но знает примерную дату и то, что я искал машину, которую он, кстати, видел незадолго до нашей встречи. Разумеется, он не в курсе всех дел, но если что‑то ляпнет даже случайно, то всей моей затее конец. Убить я, конечно, его не могу, пока не могу, так что нужно вытащить его отсюда. Но главное, я могу попробовать его завербовать и использовать втемную. Это снимет с меня угрозу быть раскрытым, а еще у меня появится человек на нижнем этаже, который припрячет взрывчатку. Все складывается даже лучше, чем я думал.

– Слышь, придурок, жить хочешь? – снизив тон, спросил я у него. Все же гул в коридоре стоял такой, что если нас кто‑то и подслушивал, то явно не разберет ни слова. Хотя камеры, что тут были установлены, звук не писали, не зря же я заходил в каморку охраны.

– Чего? – скривился он, словно откусил за раз половину лимона.

– Того! Я такой же заложник, как и ты! Просто мне повезло чуть больше, чем тебе. Для побега мне нужны союзники. Не факт, что все получится, но лучше так, чем сидеть в этом проклятом бункере.

– Почему я должен тебе верить? Может, ты хочешь меня подставить? Да и жизнь у тебя в целом куда лучше, чем на поверхности. Тепло, светло, и мухи не кусают.

– Можешь и не верить, и зачем мне тебя подставлять? Я могу грохнуть тебя прямо сейчас, скажу, что напал. Не по душе мне плясать под чужую дудку, хочу на волю, думаю, и тебе тут сидеть не в кайф. Ты же понимаешь, что в любой момент придут за тобой и отправят на опыты? По сути, выбора у тебя нет, либо довериться, либо сидеть здесь и сдохнуть.

– Тут ты абсолютно прав. – согласно кивнул он. – Что делать‑то нужно? – уточнил он.

– Я определю тебя на работу, будешь генераторы обслуживать. Сиди тихо, не выделяйся, я сам приду к тебе и посвящу в детали. Годится?

– Добро. – согласился он и протянул мне руку.

– Ты идиот? Нас не слышат, но видят! – отмахнулся я от него.

– Точняк, у меня тут крыша уже едет. – одернул он свою руку. – А что, если я тебя вложу?

– Да ничего, ну, сядем мы в эту клетку вместе, и то не факт, твое слово против моего веса не имеет.

– Тоже аргумент, тогда я вписываюсь, все же у меня не один побег за плечами. – кивнул он.

– Вот и молодец, не вздумай все запороть! – кивнул я ему в ответ и пошел обратно.

Дальше процедура была простой, Чаминг и Репа забрали Лешего и, заковав в наручники, повезли на нижний этаж. А мы с Морсом и двумя охранниками забрали нашу жертву. Его, конечно, пришлось его оглушить и усадить на кресло‑каталку. Мужику терять было нечего, и он бился изо всех сил, но разряд электрошока его быстро угомонил, и, заковав его в наручники, Морс покатил каталку в лифт.