– Ну вот видишь? А ты говоришь, что я псих. – обратился я к Герде.

– Заткнись! – злобно шикнула она. – Извините его, пожалуйста, он просто психически нездоров, манеры и чувство такта – это не про него.

– Ничего страшного, все это уже можно назвать пережитком прошлого. Ну так что, вы видели их? Дайте хоть какую‑нибудь зацепку, я отплачу. – едва ли не взмолился он.

– Видели. – ответил я ему, и тут же почувствовал, как Герда пнула меня по ноге.

– Ты что творишь? Такими вещами не шутят! Это перебор, даже для тебя! – прошептала она.

– Отвали, женщина, я знаю, что делаю! – отмахнулся я от нее.

Я спустился в салон машины и отправился к выходу, прихватив с собой пачку сигарет. Выйдя на улицу, я подошел к мужичку и, встав перед снегоходом, закурил.

– Будешь? – протянул я ему открытую пачку.

– Не откажусь. – ответил он и выудил сигарету из пачки, а после я протянул ему зажженную зажигалку, и он прикурил. – Ты точно их видел? – с глазами, полными надежды спросил он.

– Точно, женщина одета в овечий тулуп, валенки, а дети в кроличьих шапках‑ушанках.

– Да это они! – вскочил он на ноги. – Где ты их видел? – запричитал он, хватая меня за руку.

– Так, тише, дядь! Не кипишуй, сначала расскажи мне еще полезной информации, если таковая имеется. Как видишь, я не вру, а моя спутница сказала, что такими вещами вообще шутить нельзя. – спокойно ответил я, пожав плечами.

– Хорошо, сейчас поделюсь всем, что знаю. – закивал головой мужичок. – Самое важное это было, конечно, про зомби, но я это уже рассказал. А вот собаки, я думаю, вы поняли, что они бешеными стали из‑за того, что едят замороженных зомби. Так вот, если она кого‑то укусит, ну в смысле человека, то тот обратится в зомби.

– Вот же зараза! Так и знал! – перебил я его.

– Да уж, неприятное открытие, мы когда с ними впервые столкнулись, двух ребят потеряли. Но если она оцарапает когтями, но ничего не случится. Видимо, у них заразная только слюна. – пояснил он мне. – Так, и еще, по информации, раз вы направляетесь на запад, но обогните Омск по большой дуге, там очень большое поселение. Они вроде бы как мирные, к другим выжившим не лезут, но и к себе не подпускают. Но это было раньше, сейчас зима прошла, как знать, что там у них, все могло поменяться. И еще момент, на Урале очень много бандитских группировок развелось. Кошмарят людей по‑страшному. Сам понимаешь, дорог мало, вот они и дежурят, ловят всех и вся. Но опять же эта информация актуальна была осенью, за зиму могло многое поменяться. Собственно, на этом все. – быстро отчитался он, словно на докладе у начальника.

– Спасибо. – кивнул я. – В общем, вон дом. – указал я ему пальцем на бывшее собачье логово. Там на кухне есть люк в подпол, внизу и сидит твоя благоверная. Не знаю, сколько она там пробыла, но в общем, мои соболезнования, замерзли они. – спокойным тоном ответил я и похлопал мужчину по плечу, от чего из его глаз тут же покатились слезы. – Ты это, крепись, держись, жизнь на этом не заканчивается. – добавил я и пошел к машине.

Ловить нам здесь было больше нечего, так что я спустил пулемет с крыши и сразу уселся за руль.

– Соленья и мерзлая картошка, говоришь? – ударив меня кулаком в плечо, злобно прошипела Герда.

– Ой, только не начинай! Ладно? – отмахнулся я от нее.

– А с чего вдруг ты начал врать?

– Я не врал, просто упустил кое‑какие моменты. Вот оно тебе было нужно? Это мне все по барабану, а ты потом с кислой миной на лице минимум сутки ходить будешь. Я же вижу, как ты реагируешь на смерть детей.

– И часто ты так поступаешь? Точно, это ведь не первый раз, когда ты так делал? В дом меня не запустил, потом в машину перевернутую сам лазил, хотя мне было сподручнее. Ах ты засранец! – начала возникать она.

– Так, женщина! А ну отвали от меня! Я же как лучше хотел поступить. Сука, почему каждый раз, когда я стараюсь что‑то сделать правильно, то это выходит мне боком?! – злобно прокричал я на всю машину.

– Да нет, ты молодец, я ценю, спасибо. – улыбнулась она и чмокнула меня в щеку.

– Всегда пожалуйста! – хохотнул я.

Спустя двое суток мы бодро продолжали свой путь. Последовав совету несчастного мужичка, мы обогнули Омск по большой дуге, сделав огромный крюк. Но лучше навернуть лишние триста километров, чем ввязываться в очередную передрягу.

Сейчас мы мчались на всех парах по большой заснеженной равнине. Солнце подходило к зениту, а время к обеду. Людей мы пока больше не встречали, и это несказанно радовало. Ведь встречи редко заканчиваются как прошлая. По статистике две из десяти – это мирный расход, три – это все уходят в стороны, чтобы даже взглядами не пересекаться, а в пяти случаях начинается бой, и победитель забирает все у проигравшей стороны.

Герда сейчас дремала в обнимку с Тузиком, лежа на разложенной кровати, а я, попивая горячий кофе из термокружки, вел Шамана вперед. И тут мой взгляд зацепился за небольшой столбик черного дыма, что поднимался в небо с левой стороны, а потом я увидел похожий и по правому борту. В голове быстро пробежались мысли, ведь подобное происходит, когда заводишь дизельный движок, и он со старта извергает массу черного дыма, и наш Шаман не исключение.

– Герда! – закричал я во всю глотку. – На девять и три часа! Осмотрись! Бегом!

Что‑что, а вот дважды повторять ей никогда не нужно. Девушка мгновенно сорвалась с места, скинув Тузика в сторону, спустила лесенку с потолка, открыла люк и, схватив бинокль, по пояс высунулась из крыши. Спустя минуту она уже забежала ко мне в кабину с докладом.

– Давай жми газ в пол, нам наперерез идут две БМД‑шки второго поколения. – настороженно сказала она.

– Это которые боевые машины десанта? – уточнил я.

– Все верно, у них башни с автоматической тридцатимиллиметровой пушкой и спарки пулеметов. Если захотят, они из нас решето сделают. Да и по скорости у нас преимущества особо нет.

– Хреново. – негодуя, ответил я. – А может, это добрые дяди десантники помогают всем нуждающимся?

– Не думаю, десантники свой герб на бортах не закрашивают и черепа не рисуют. Так что, кто бы там ни был, он точно не военный и не добрый.

– Это прискорбно. – согласился я.

– В общем так, что бы там ни было дальше, нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас увезли отсюда. Если перехватят, играем роль перепуганной парочки. В конфликт не лезем и типа принимаем все как есть, нужно усыпить бдительность. Ловим момент и атакуем, только, пожалуйста, не в лоб. Один из нас начинает, второй подхватывает. Ты все понял? – строгим тоном спросила она у меня.

– Да, понял, был бы дурак, то не понял. – ухмыльнулся я в ответ.

Я выжимал все соки из Шамана, он ревел движком и мчался на свой максимум. Но Герда оказалась права, этого не хватило для того, чтобы оторваться. БМД‑шки настигли нас с двух сторон и прямо на ходу навели пушки, взяв машину на прицел.

– А может, у них патронов нет, и они просто блеф…

Закончить фразу я не успел, так как пушка левой БМД‑шки загрохотала, и прямо перед Шаманом земля и снег фонтанчиками подлетели в воздух. Дальнейшая поездка была бы бессмысленной и, скорее всего, в один конец. Так что я покорно сбавил скорость и остановился.

– Снимаем оружие, нож спрячь в берце. – скомандовала Герда и, взяв острую металлическую палочку в виде карандаша, сделала на голове пучок из волос, зафиксировала их ей. – Только будь спокоен и делай вид, что тебе страшно. – добавила она.

– Да помню я, помню.

БМД‑шки остановились рядом с нами, и из них тут же выскочило сначала по два человека, а затем выбрались и механики. Все шестеро были мужчинами примерно от двадцати до сорока лет. И взглянув на них, я полностью согласился с Гердой, они кто угодно, только не военные и не добряки.

Одеты они были кто во что горазд: кто в болоньевом комбезе, кто в потертой армейской форме, кто в пуховик и джинсы. Но объединяло их одно: желтые зубы, запах перегара, уродские бороды, заросшие головы с сальными волосами. Руки у всех грязные, с отросшими ногтями, такое чувство, что они из плена бежали, а как же сильно от них пахло потом, это просто ужас. Все шестеро были вооружены автоматами, плюс у каждого на поясе болталась кобура с пистолетом. На их лицах была неистовая радость, и они с любопытством разглядывали невиданную доселе технику.