На протяжении суток я ухаживала за больным, покидая его только на время сбора дров. К огромной нашей удаче, зомби видно не было, да и погода была более‑менее сносной. Морозец стоял приличный, но зато без ветра, и видимость была хорошей. Также, собирая ветки, я нашла заросли малины и нарвала веток, сделав из них отвар для напарника. К вечеру Ил более‑менее пришел в себя и даже поел лапши. А утром и правда поднялся с кровати как ни в чем не бывало.
– Как такое возможно? Без лекарств и медицинских процедур? – потрогав его лоб, спросила я.
– Это папашке моему спасибо, хоть что‑то хорошее для меня сделал. – пожал он плечами в ответ.
– Это как?
– Да все просто, он матери с детства запрещал давать мне лекарства, мол, пусть организм сам борется с заразой. По его мнению, лекарства ослабляли иммунитет. Возможно, он был в этом прав, поэтому все мои лекарства состояли из чая с малиновым вареньем, меда там или кипяченого молока. И как видишь, это сработало. Я теперь если простываю, то прям конкретно валюсь с ног, но через сутки прихожу в норму. Это стабильность, с одной стороны хорошо, что долго не болею, с другой плохо, ведь целые сутки быть в таком состоянии могут стоить жизни в современных реалиях, разумеется.
– Удивительно. Особенно удивителен тот факт, что у тебя, человека, не принимающего лекарства, была огромная аптечка.
– И что? Знаешь ли, от поноса чаек с вареньем не шибко помогает. Да и к перелому подорожник не приложишь, и вообще, всякой дряни сколько бывает. А обычные лекарства во время болезни по идее должны ставить меня на ноги еще быстрее. Правда, это только теория. – гордо заявил он.
Я предложила Илу задержаться еще на сутки, так как мне с трудом верилось в то, что он полностью пришел в норму. Но он настоял настаивал на скорейшем уходе, снега все больше, и он переживал за то, что зомби могут не замерзнуть. Он предположил, что если те будут прятаться в сугробах, это может стать реальной проблемой. Благо у нас есть пес, который может учуять их с расстояния, но все равно это может стать непреодолимым препятствием. Все‑таки собака говорить не умеет и одновременно указать на все источники запаха не сможет, а патронов у нас мало. Собрав все пожитки, а также загрузив в рюкзаки всю одежду, что была в вагончике, мы отправились в путь‑дорогу.
Погода была морозной, но солнечной. Снег был словно пух под ногами и почти не мешал идти, несмотря на то, что порой ноги утопали в нем почти по колено. Тузик бежал впереди нас, оставляя после себя глубокую борозду от шерстяного пузика. Ил выглядел каким‑то задумчивым и раздражительным, словно его что‑то терзало. Но пытать его желания не было никакого, тем более я точно знала, что скоро узнаю причину. Все же те редкие эмоции, что иногда испытывает мой напарник, держать в себе он не в силах.
– Да чтоб тебя, дурацкая зима! – злобно прошипел он, пиная снег, от чего он разлетался по сторонам.
– Ты чего? – удивленным тоном обратился я к нему. – Что случилось?
– Да ничего. – отмахнулся он от меня. – Просто я идиот.
– Это не новость, а случилось что? – не удержалась я от возможности съязвить.
– То и случилось! Наступивший зомби‑апокалипсис ударил мне в голову, и я на радостях не продумал свой план. Как итог я совершил две ошибки. Первая это то, что за каким‑то чертом поперся в Сибирь, на Байкал посмотреть. А вторая критическая, это то, что бросил свою машину и полетел с вами. И вот результат, мы морозим сопли где‑то в тайге и идем в неизвестность!
– Постой, мне показалось или ты сказал, что обрадовался концу света?
– Ну да, а чего унывать?
– То есть тебе вообще по барабану от того, что столько людей погибло? И продолжает умирать, да и вообще то, что нормальная жизнь закончилась. И теперь даже пыльный, грязный вагончик, провонявший потом доросеков, кажется пятизвездочным отелем. Серьезно? Тебя это радует? И я сейчас не про эмоциональную составляющую, я помню, что тебе плевать на это. Я про рациональную сторону вопроса. – возмутилась я до глубины души.
– Слушай, как бы тебе так объяснить. – произнес Ил, остановившись на месте. – Таким, как я, и подобным людям немного тяжко жилось в прошлом мире. Нет, в плане комфорта все классно, если у тебя есть денежка, разумеется. Тут вопросов нет. Но дело в другом, кто‑то придумал рамки, которых люди должны придерживаться. Как раз таки мораль, лояльность, сострадание, этикет и многое другое. И если человек не хочет в них вписываться, то он сразу плохой. А если не может этого сделать физически, так как мозг ему просто не позволяет, он сразу получает клеймо психа. И мы вынуждены притворяться нормальными, хотя ваше «нормально» для меня кажется невероятным абсурдом.
– Например?
– Да легко, я тебе сотни приведу. Почему я должен говорить на «вы» с незнакомыми людьми, особенно если это представители власти? Типа они почему‑то выше меня по статусу или как? Для чего вообще придумали это «вы», «не говоря уже», «ваша честь» и подобное, для меня это словно цирк какой‑то. Еще не понимаю, почему я должен уважать старших, в чем прикол? Стоит передо мной дед, который пробухал всю жизнь, и лечит мне о том, что он старший, и я должен слушать его. В чем смысл? Куда ни посмотри, всюду и всем я что‑то должен и чем‑то обязан, а мне никто и ничего. Что за бред? Налоги, армия, учеба, долг обществу и прочее? Да и в целом люди все больше поклонялись не богу, а культу денег, тупых поп‑звезд, голливудских актеров и блогеров. Раньше мир вращался вокруг солнца, а теперь вокруг финансов. А еще эта тема с толерантностью и гендерами, это вообще полнейший абсурд. Называйте меня местоимением ОНИ или я идентифицирую себя кошкой. Как мы до такого вообще дошли? Я когда впервые про это услышал, решил, что это какая‑то шутка. Но мои знакомые, что учились в Америке, подтвердили это. Еще политика, тут вообще лучше не вникать, одни конфликты, в общем все шло к концу света, просто если бы не зомби, то нас бы накрыли ядерные грибочки. Подытожим, люди придумали рамки, и если ты не в них, то ты против них. И когда мир рухнул со своими устоями, я словно освободился и вышел из клетки, так как больше притворяться не нужно. Да, жизнь несколько усложнилась, но от этого стала куда интереснее. И люди, что переживут все это, станут куда более сильными и еще большими психами, чем я. И всем будет плевать на цвет кожи, разрез глаз или пол. Если ты силен, то тебя уважают, если нет, тебя убьют, естественный отбор. Или, как говорил король Леонид, This is Sparta!
– Да уж. – пожала я плечами. – И зачем я вообще тебя о чем‑то спрашивала? Чтобы выслушать получасовую лекцию от психа, сама виновата. – усмехнувшись, добавила я и пошла вперед. – Кстати, а будь у тебя возможность переиграть все это, куда бы ты отправился?
– Дурацкий вопрос, разве не очевидно? На юг, конечно же, там зимы на порядок приятнее, хотя и зомби тоже в разы больше. – призадумавшись, ответил он. – А вообще знаешь…
«РРРРРАААВ!» – перебил его зловещий рык Тузика, что встал в атакующую стойку. Наш диалог был прерван, и мы, выхватив оружие, начали озираться по сторонам, но никого видно не было. Затем Ил начал понемногу продвигаться вперед, в сторону, куда был направлен взор собаки. Я же осталась на месте прикрывать спину. Ил медленно удалялся из виду и потерялся в деревьях.
– О как! – эхом пролетел его голос по окрестностям.
– Чего там? – сгорая от любопытства, уточнила я.
– Иди сюда! Смотри, что нашел. – радостно заявил Ил.
Я уже обрадовалась его довольному голосу. В мыслях я представляла там комфортабельный вездеход с полным баком горючего и багажником, наполненным едой. Но каково же было мое разочарование, точнее, это было смешанное чувство. За парой пушистых елей стоял Ил и разглядывал пять зомби, что словно восковые фигуры стояли на одном месте, припорошенные снегом.
– Замерзли, сволочи! Правы были ваши ботаники! – радостно пояснил он.
– Ботаники это про растения, тут скорее биологи постарались. – пояснила ему я, но, поймав на себе его скептический взгляд, поняла, что слово «ботаники» было озвучено не в буквальном смысле.
