– Добро. – смягчился Сержант и отошел от машины, после чего закурил и перевел взгляд на скучающего Хобота, что стоял за пулеметом, задумчиво вглядываясь в кромку леса. – С птички ничего не видно. Что думаешь, старый? У тебя всегда чуйка была всем на зависть. – обратился он к старшему товарищу.
– Хрен его знает, как‑то неспокойно, если честно, но не более чем обычно. А думать что? Кто будет засаду на нас делать? Лесные партизаны? Зомби? Отморозки какие‑то? Сам что думаешь? – повернувшись в сторону командира, ответил старшина.
– А черт его знает, знай, кто это может быть, я бы так не переживал, но это… – указал он рукой в сторону обочины, где были припрятаны трупы зомби. – Это делать бы никто не стал, по крайней мере из вышеперечисленных.
– Спецвзвод? – предположил Сапсан.
– Эти бы могли. – согласился Сержант.
– Если это так, то у нас большие проблемы. – подытожил Хобот переминаясь на месте. – Если ударят то из самого неожиданного места, не мне тебе рассказывать.
– А что они прям настолько крутые? – не сдержав любопытство, уточнил я.
– Крутые? – словно от лимона скуксился командир. – Да по сути они такие же, как и мы, но положение у них более выигрышное, они в засаде, и эффект неожиданности, скорее всего, на их стороне. Это, знаешь, как боксерский поединок, кто удачнее ударит, тот и выигрывает, но вот проблема, бить мы не можем, только обороняться. Да и высококлассных бойцов у них больше, и все здоровы. – добавил он, напомнив мне про больную спину.
– Ладно, тогда более простой вопрос, с какой стати им на нас нападать? – уточнил у него я.
– Политика! Мать ее ети! Я многим как кость в горле, да и не только я. – ответил Сержант, разведя руки в стороны.
– Это получается, что мы ни вперед, ни назад поехать не можем?
– Не совсем так, на базе мы как бы в безопасности, там никто не посмеет на нашего брата напасть, иначе будет бунт. Но без стопроцентных доказательств вернуться точно не можем, да и далеко не факт, что кто‑то реально набрался смелости и отдал такой приказ. Все же у нас техника, оружие, зачем добро переводить? Думается мне, что если и есть там кто‑то, то простая шайка отморозков, сидящая в землянке, и мы им явно не по зубам.Так что завязываем с переговорами и поедем вперед. Касательно спецвзвода это всё чушь, они, конечно, бравые парни, но не супермены и ввязываться с нами в драку не станут. Не потому, что им такой приказ не отдадут, а потому, что это им просто не нужно, они верные псы, но не самоубийцы, и опять же, если наши прознают, то долго те не проживут. Так что вероятность их нападения крайне мала, и да, их техника была в гараже, когда мы выезжали, а дорога тут одна. Соответственно вывод, нападение на нас возможно, но маловероятно, а эти гребаные зомби спишем на бандитов, что хотят усыпить бдительность путников.
Вернувшись на свои места, колонна поехала дальше по дороге, пробитой через густой лес. Обочины были узкими, деревья и кустарники росли сплошной стеной, и мне даже стало спокойнее на душе, видя то, что места для нападения тут практически нет. Глядя на все это, настроение улучшилось, и даже спина стала меньше болеть. В машине все ехали молча, слушая, как позвякивают ленты с патронами, аккуратно уложенные под наши ноги, чтобы случайно не наступить. Время шло, и усталость начала брать свое, мои веки постепенно начали тяжелеть, а мозг отключаться сам собой. Я боролся с этим как мог, отвлекался на разные мысли, растирал лицо, курил, но все это не помогало, организм требовал сна, и в какой‑то момент я сам не заметил, как отключился.
– ПТУР справа! – раздался громкий крик Сержанта, что вырвал меня из сна когтистой лапой.
Машина резко рванула в левую сторону, и пару мгновений спустя я почувствовал мощный удар под задней частью автомобиля. Это было похоже на то, что кто‑то пнул ногой пустую алюминиевую банку, что лежала на дороге. Задок машины поднялся вверх, буквально ставя ее на нос, отчего мы со своих мест стремительно полетели в сторону лобового стекла, падая на Сапсана и Сержанта, разве что Хобот остался на месте так как ухватился за люк. Машина простояв около секунды на носу накренилась на правый борт и на него же и рухнула скидывая в кучу нас и все содержимое салона. Адская боль настигла меня при падении, от чего я закричал, не в силах сдерживать себя. Еще в ушах стоял сильный звон от взрыва, да и затылком от мощного удара сильно приложился о спинку кресла, даже каска не помогла.
– Круг, коли шприц! Все на выход! – подал команду Хобот и полез на улицу через отверстие в крыше, а парни начали открывать двери на левом борту.
Тихую лесную тишину начали рассекать выстрелы, интенсивность которых нарастала и разбегалась эхом. В нос бил сильный запах паленой проводки и дизельного топлива. Парни пытались выбираться на улицу, а я, судорожно нащупав в кармане те самые заветные шприц‑тюбики, выхватил один и, сорвав зубами колпачок, вонзил его себе под лопатку. Обезболивающее начало действовать весьма быстро, словно замораживая мою спину. Тем временем Хобот, высунувшись по пояс, сдергивал пулемет с креплений, чтобы вести ответный огонь, а Сапсан, открыв водительскую дверь, начал карабкаться наверх.
– Куда ты полез! – закричал Сержант Сапсану, пытаясь схватить его за ногу, но тот словно его не слышал.
Едва наш товарищ взобрался на борт машины и протянул руку Сержанту, как вдруг на нас откуда‑то в салон брызнула кровь, а затем сверху рухнуло тело Сапсана с простреленной головой.
– Сука! Старый! Прикрывай давай! Сапсан двести! – заорал Сержант во всю глотку, откидывая в сторону безжизненное тело товарища, которое завалилось прямо на меня.
– А! Братан! Эй! Братан! – сам не знаю почему я начал пытаться привести его в чувства хлопая по щека, хотя прекрасно видел входное отверстие в глазнице, а его мозг буквально вываливался мне на колени, через дыру в затылке.
– Круг, черт тебя побери! – схватил меня за шиворот командир и отвесил две звонкие пощечины, что немного прояснили мой рассудок. – Ныть потом будешь! Приди в себя! – увидев, что мой взгляд стал осмысленным, он отпустил меня, и в этот момент Хобот начал поливать из пулемета. – Встаем за машиной и держим оборону, ищем цели и убираем их! И осторожно, это не шальная пуля, это снайпер работает! – указал он пальцем на убитого товарища.
– Вылезайте тут! – закричал Хобот и полностью выполз из машины освобождая нам проем.
Вслед за старшиной вылез Лев, затем, оттолкнув меня в сторону, выполз Сержант, приказав выкинуть из машины все боеприпасы и оружие, чем я сразу и занялся. Выкинув короба с пулеметными лентами что лежали в луже крови вытекшей из Сапсана, затем два автомата, массу магазинов и картонную коробку с гранатами, я выполз следом.
На улице тем временем творилась настоящая мясорубка, выстрелы доносились со всех сторон, а на дороге полыхали КАМАЗы, что успели подъехать к нам. Их кузова были объяты пламенем, от которого исходили черные клубы дыма, застилающие всем нормальный обзор, а лобовые стекла покрыты паутинками трещин от выпущенных в них пуль. Кислый запах жженого пороха и едкий, запах гари мешал нормально дышать, но главное – я не видел врага, понятия не имел, откуда по нам стреляют, и, судя по тому, что лежащие у обочины Сержант, Лев и Хобот стреляли короткими очередями в противоположную сторону, они тоже никого не видели.
Мне сейчас вспомнились рассказы товарищей, что в свои годы повоевали на Кавказе. Там нередко нападали на колонны, которые пробирались через ущелья. Ты на дороге словно на ладони, а враг прячется в зеленке и на высотах. Тебе никого не видно, а интенсивный огонь не дает и головы поднять. Дорога перекрывается подрывом первой и последней машины, путей к отходу не остается, и единственный выход – это биться до конца. Потери при таких нападениях очень и очень страшные, именно поэтому военные начали использовать сопровождение в виде грозных вертушек, увешанных НАРами и пулеметами.
Обернувшийся в мою сторону Сержант начал что‑то кричать мне, но я его совсем не слышал, стрельба и взрывы заглушали все вокруг. Тогда командир ретировался ко мне и, схватив одной рукой мой воротник, второй нашел гарнитуру, болтающуюся в районе шеи, и вставил мне в ухо наушник.
