– Что там? – спросил я у них, направившись к винтокрылым транспортникам.

– Этот дохлый, прям совсем, вся проводка вырвана с корнем. Сейчас посмотрим на второй. – ответил Летун, ковыряясь отверткой в замке двери. – Но сразу скажу, шансы почти нулевые, они уже вросли в землю, вероятность на успех в глубоком пике.

Открыв второй вертолет, они сразу вошли в него, и я из любопытства прошмыгнул следом. Темно, пыльно и душно, вот как можно описать увиденное. Фонарики, конечно, исправили положение, но лучше от этого не стало.

– Сука! Ну что за варвары то! – выругался Гаврилыч, глядя на раскуроченные стенки борта.

– Это что, на медь все сдавали? – спросил у старика Макс.

– Все верно, сынок. – согласно кивнул он. – Эти жгуты как изделие сотни тысяч стоят, просто нужно знать, где продавать, а эти олухи, считай, за бутылку водки все отдали. Изверги! – злобно добавил он и пошел на улицу.

– Не повезло. – пожал я плечами, проследовав за Летуном. – Один хрен, надежды на это было мало, будем искать еще.

– Клиент скорее мертв, чем жив? – крикнула нам Герда, стоя на дорожке перед вертолетной площадкой.

– Не, там уже совсем без вариантов. – отмахнулся Гаврилыч, после чего облокотился на борт вертолета и начал закуривать папироску.

– Пойдем, чего покажу! Обойдете! – махнула нам рукой девушка и указала пальцем на ангар, что стоял рядом.

– Интрига. – ухмыльнулся я и сразу направился за ней.

– Ну что там еще? – недовольно шикнул Гаврилыч, чиркая уже третьей спичкой по коробку, а они все никак не загорались. – Ну что за хрень! В детском мире их что ли покупали! – ворчливо прошипел он, следуя за нами.

Приблизившись к воротам огромного ангара, я окинул его взглядом, весь металлический, покрытый рыжей ржавчиной, а еще металл неприятно поскрипывал, словно кто‑то с нажимом водил вилкой по стеклянной тарелке.

– А он не развалится? – скептически спросил я, стоя перед входом.

– Не дрейфь! Не развалится. – ухмыльнулась Герда и скрылась в сумерках.

Сразу зашел за ней следом, в нос ударил запах то ли масла, то ли керосина, а еще внутри сильно несло выхлопными газами, словно кто‑то только‑только заглушил машину. Ангар был очень большим и весь заставлен и завален разными ящиками и коробками с непонятными штуками внутри. По центру же стоял вертолет, окрашенный в песочный камуфляж. И это был не простой вертолет, а грузовой, огромный, с двумя несущими трехлопастными винтами. По своей форме фюзеляжа он больше напоминал большой автобус, к крыше которого приделали лопасти, так как на тот же самый Ми он вообще не был похож.

– Блин! Как же он называется! Я видел его по телеку и даже в играх! – начал я напрягать свою память. – Чингачгук! Не, как же там было‑то? Что там, Апач?

– Хренач! – раздался довольный голос позади меня. Обернувшись, я увидел довольно Гаврилыча, что с улыбкой и зажатой в зубах папиросиной смотрел на воздушное судно. – Чинук! Или Boeing CH‑47.

– Боинг? – удивился я. – А они разве не самолеты делают?

– Они много что делают, в том числе и вертолеты. – пояснил он мне и направился к транспорту.

– Выглядит вроде как очень даже хорошо. – сказал я, шагая вдоль борта.

– А что толку‑то? Американец, и система совсем другая, тут Гаврилычу даже по наитию не разобраться. – констатировала факт Герда.

– О! – восхитился Гаврилыч, подойдя к машине и посмотрев на его бортовой номер. – Ну, привет, мой старый друг! – похлопал он его по борту.

– Не понял? – приподнял я одну бровь. – Ты что, знаешь этот аппарат? – уточнил я.

– А как же! – гордо заявил летун.

– А не шпион ли ты, часом? – с подозрением спросил я у него.

– Будь я шпионом, бухал бы я сейчас в деревне?

– Не знаю, может, ты проникся русской глубинкой и водкой. – ответил я, пожав плечами.

– Давненько это было, мы тогда в Штаты летали на полгода, так сказать, учили матчасть. Кто‑то наверху решил прикупить для нас три таких аппарата. Но не для армии, а для гражданских целей, вот мы скатались за океан, обучились, попили американского бурбона, набили парочку буржуйских рож и вернулись обратно настоящими спецами. В целом аппарат неплохой, надежный, неприхотливый, нашей «Мишке» он в габаритах уступает и в грузоподъемности тоже, зато более комфортный и, когда груженый, для взлета разгон не обязателен. – впадая в ностальгию, пояснил Гаврилыч.

– Ты что, на нем сюда прямо из Америки прилетел? – удивился я.

– Да ну тебя! Скажешь тоже, у него горючки дай бог на девятьсот километров хватит. Нет, на корабле их привезли, мы их получили со всем прилагающимся оборудованием. Это была первая партия, так сказать, пробная, скорее для учебного пособия. Так вот, одного красавца погубили в первый же день при разгрузке. Второй через неделю чуть не разбился, что‑то с движком произошло. В итоге тоже пришлось экстренно садиться, при посадке лопастями срезали пару столбов и в довесок сильно ударились о землю, да так, что была нарушена геометрия. И вот остался один, тот, который перегонял я, видимо, его поставили где‑то в ангаре и забыли про него, а сейчас хотели сделать из него музейный экспонат. От него горючкой несет и выхлопом, сам прилетел. – гордо добавил старик, погладив фюзеляж, словно свою Жучку.

– Он нам подходит? – обратился ко всем присутствующим Макс.

– Если он рабочий, то более чем. – кивнула Герда. – Раз он меньше, то и горючки расходует меньше, места для нашей гоп‑компании предостаточно, и припасов в него нагрузить вполне реально.

– А экипаж? – уточнил я. – Ты в одиночку справишься? – уточнил я у Летуна.

– А чего нет? – согласно кивнул он. – Плюс мне Макс помогать будет, учиться будет, пусть опыт перенимает, а то я уже не молод. – пояснил он и сразу полез в салон через открытую дверь. Пробыв там около минуты, Летун выбрался наружу с большой черной папкой в руках и вышел на улицу, а мы, разумеется, последовали за ним.

Внутри папки лежали журналы, и, со слов Гаврилыча, в них была расписана вся жизнь вертолета с момента выгрузки в порту. Полистав документы, мы узнали, что «Чинук» прилетел сюда в апреле этого года, и с тех пор он готовился под списание с баланса части. Но работ по его разукомплектованию пока не проводилось, а это, в свою очередь, значило, что он в полном порядке. Плюс он полностью обслужен и исправен, о чем говорили документы.

– Слушай, а не могли тут про исправность от балды написать? Ну так, чтобы ничего не делать. – уточнил я у Летуна.

– Ты что? Кто в своем уме будет на такое подписываться? – возмутился он.

– Как кто? Какой‑нибудь лентяй? – предположил я.

– Ил, вот ты порой сказанешь чего! Вот ей‑богу, хоть стой, хоть падай! – продолжал ворчать он.

– А что такого я сказал? – начал теперь возмущаться я.

– Технари ставят свои подписи, и если что случается, то спрос с них. А если вертушка упадет? Там же люди погибнут! И это не самолет, который хоть можно в безлюдное место увести, тут все камнем вниз! А если под тобой город? Двенадцать с лишним тонн с километровой высоты на многоэтажку рухнут! Плюс технари так же передвигаются на них, так что никто в здравом уме не станет халтурить, от решения зависят жизни людей.

– Ладно, ладно! – отодвинулся я от него на всякий случай. – Не кипятись, давай ближе к делу, что дальше?

– А что дальше? – недоумевая, повторил он мой вопрос. – Это у вас нужно спрашивать, господа командиры. – Машина есть, мы ее с Максом подготовим. Горючку давайте, людей сюда переправить нужно, провизией разжиться и карту полета продумать, лететь неблизко. Герда была права, этот аппарат расходует топлива меньше, но один черт очень много, для начала нужно сразу заправить под завязку, а это почти восемь тысяч литров, а если есть дополнительные баки, то это еще почти девять. Думайте, мое дело – газ, ручка и получка. – хохотнул он.

– Нормально он так хавает! – удивился я объему баков.

– Это да, но, но будь у нас «Мишка», понадобилось бы куда больше. – гордо заявил он.