Камазы синхронно зарычали движками, и мы покатились в сторону дороги. Что готовит нам сегодняшний день, неизвестно, главное, чтобы техника не подвела, а то без нее он точно может стать последним.

Двигаясь вперед по трассе, я обращал внимание, что населенных пунктов, зомби, разбитых машин и вообще следов пребывания людей все меньше и меньше, некоторые места казались совсем нетронутыми, чистая девственная природа, и только разбитая дорога напоминала о пребывании людей.

С каждым часом езды дорога становилась все более и более холмистой, и подъемы, ровно как и спуски, были все более затяжными. Погода сегодня решила нас не баловать летним теплом, после обеда небо затянуло тучами, и поднялся сильный ветер. Мы готовились к грозе, но, увы, вместо нее пришел мелкий и холодный дождик, что шел не переставая уже несколько часов. Дождь – не повод для того, чтобы не ехать дальше, и мы с Максом, укутавшись в дождевики, продолжали стоять на своих постах.

Ближе к вечеру столкнулись с проблемой, причем меня даже настигло чувство дежавю. Перед нами была небольшая речушка, а мост через нее был разрушен, разве что танки под ним не лежали и Ил не стоял на его краю.

Местность тут была холмистой, и особо нигде не объехать, а берега реки были все такими же крутыми, так что, несмотря на ее мелкую глубину, эту преграду на нашей технике не преодолеть.

– Михалыч, есть объезд какой? – спросил я по рации у старшого.

– Есть, причем недалеко! – радостно сообщил он, вглядываясь в бумажную карту, что он развернул прямо на руле.

– Вдоль речки следы колеи проглядываются и вправо, и влево. – сказал Макс, глядя по сторонам через бинокль.

– Вот и хорошо, нам налево, поедем по колее, но не быстро, парни, будьте наготове, не мне вам говорить, что может ожидать впереди. Прямо по курсу деревня будет. – сказал Михалыч и, отложив карту в сторону, повел машину в сторону обочины.

– Гена, давай ты съедешь, мне страшно! – пропищала Алина, видя, как камаз Михалыча съезжает на отвесную обочину.

– Не бойся, просто тормози машину коробкой, пусть скатывается как катится, только не тормози, а то зад стянет, и мы перевернемся. – проинструктировал я девушку.

– Ну вот! Теперь я боюсь еще больше! – нервно пискнула она.

– Нужно учиться, я не всегда смогу тебя подменить. – посетовав, ответил я.

– Ладно, но если перевернемся, то виноват будешь ты! – злобно ответила она.

– Если мы перевернемся, то мне уже будет плевать, так как меня сломает пополам. – пошутил я, пытаясь подбодрить девушку, но это не сработало, скорее только ухудшило ситуацию.

– Ну б‑б‑блин! – шикнула девушка, взглянув на Сережу, подобрав нужное слово с третьего раза.

Набравшись смелости, она все же поехала вперед и, встав поперек дороги, потихоньку начала катиться вперед, все шло нормально, пока вторая пара колес машины не съехала на глинистую обочину. Основной вес переместился на переднюю часть, и машина покатилась вниз, словно по льду. Алина громко завизжала, словно сидела не за рулем машины, а в вагонетке на американских горках во время крутого виража. Но тем не менее, погремев металлом, КАМАЗ ровно съехал по следам первой машины, и мы по протоптанной дорожке начали его нагонять.

– Вот и все, а ты боялась! – похвалил я девушку.

– Ага, только юбочка помялась! – довольная собой, добавила Алина.

Дорога, по которой мы ехали, была весьма неплохо накатана, и вдоль речки то и дело виднелись вырубленные тоннели в кустарниках, видимо, рыбаки тут были постоянными гостями.

Примерно через час поездки впереди замаячили крыши домов, и мы остановились. Макс, как самый глазастый, сразу забрался на КУНГ и с помощью бинокля начал проводить разведку.

– Тишина, никого не видно, деревня выглядит вполне себе целой! – заявил он. – Следов людей и зомби не видно, только если прячутся. Да и деревня крошечная, всего три улицы.

– Вот и хорошо, поедем, может, в баньке удастся косточки прогреть, а то продрогли мы тут на крыше. – прокомментировал я.

– Дело говоришь, не хватает еще, чтобы вы заболели. – согласился Михалыч. – Но не расслабляемся, следим внимательно, каждый дом, каждый двор и сарай сначала проверим, если там пусто! – дал команду он, и мы продолжили движение.

По мере приближения удалось более подробно осмотреть деревушку. И если издалека она казалась тихой и мирной, то вблизи были видны следы боев, что тут проходили. Трупов на дороге видно не было, но следы дроби, выбитые стекла в окнах, пробитые шрапнелью кузова стареньких машин виднелись всюду, но где же тогда тела? Да и в кого тогда стреляли то?

– Что‑то как‑то странно тут все. – раздался из наушника голос Михалыча.

– Согласен, тел нет, а это уже звоночек, патронов от ружья полно валяется, кто в кого стрелял то тут? – задумчиво произнес Макс.

Медленно проезжали по улице, вдруг раздался громкий скрип открывающейся калитки одного из близлежащих домов. Мы с Максом мгновенно отреагировали и развернули пулеметы в сторону шума, но благо сразу стрелять не стали.

Из калитки в нашу сторону смело, вразвалочку шагал пожилой, абсолютно седой мужичок. Одет он был в летный синий комбинезон, на груди которого красовались вышитые золотые крылышки с надписью ВВС, обут он был в обычные резиновые сапоги, голову украшала одетая набекрень пилотка, которая, казалось, вот‑вот упадет на землю, а на его плече висела старая добрая двустволка. Следом за мужичком бежала мелкая черная короткошерстная дворняжка, что весело виляла хвостом и украдкой поглядывала в нашу сторону.

– Ну вы бы еще гаубицу на меня направили, ковбойцы хреновы! – хриплым недовольным голосом прокричал мужик.

– Мужик, ты кто такой? – ухмыльнувшись спросил я, отведя пулемет в сторону.

– Я местный шериф! – гордо заявил он и громко икнул. – Мы с Жучкой сейчас с вас мзду брать будем! – добавил он и, запнувшись, едва удержался на ногах.

– А мзду то за что? – хохотнул Михалыч, открыв дверь машины и слегка высунувшись наружу.

– Как за что? – возмутился он. – За беспрепятственный проезд, я для кого тут зомбей мочу? – пояснил он, разведя руки в стороны.

– Чем плату берешь? – уточнил у него Михалыч.

– Как чем? – скуксившись спросил мужик. – Топливо, горючка нынче в цене подскочила, так что водка, спирт и все такое. Спирт можно и технический, я из него враз массандры наделаю!

– О как! – крякнул Михалыч, так ты, стало быть, реально из авиации? – уточнил он.

– А что я, по‑твоему, в комбезе хожу? – возмутился он. – Гвардии майор Гаврилюк Иван Гаврилович к вашим услугам! Прошу любить и жаловать. – встав по стойке смирно, представился он.

– Стало быть, мы с тобой тезки. – продолжал ухмыляться Михалыч. – Рад знакомству.

– Раз рад, так давай наливай! Чего мы стоим тут на сухую лясы точим? Я уже устал тут с зеркалом чокаться! Пошли посидим, поговорим, отдохнуть вам, может, в дорогу нужно. – раздобрился Иван Гаврилович.

– Успеется, ты расскажи, что это за деревня такая, где один только ты живой остался, али еще кто имеется? – уточнил у него Михалыч.

– А чего это один? – нахмурив брови возмутился Гаврилыч. – У меня вот Жучка есть! – указал он пальцем на собаку. – Правда, из нее собеседница никакая и не пьет вовсе, в общем, та еще сука. – хохотнул он.

– А остальные где? – уточнил я.

– Да где‑где? Часть на погост снес, к нам городских как понаехало, как заразы понавезло этой городской, и все, кабзда! А я‑то не дурак. – прищурившись постучал он указательным пальцем по виску. Я, знаешь ли, когда в армии служил, между полетами столько этой художественной фантастики прочитал и зомби враз просек! Сначала думал, что все! – сделал он паузу и глубоко вздохнул. – Допился! Белка пришла в гости. Но нет, трезвый я был в тот день! Смотрю, значится, соседка моя, что парализованная уже пять лет как была, старуха сухая, кожа да кости, она уже давно одной ногой в могиле была, уж год минимум ей прогулы на кладбище ставили, а тут гля – забегала как молодая! Люди, словно звери, жрали друг друга, рвали на куски! Часть убежать успела и дальше заразу поволокла, а я тут остался. Ко мне эти голубчики ломились, но я им всем рога пообламывал, были у меня сувениры со времен Афгана, все раздал, ну и дробь на утку в ближнем бою скажу я вам жутко хорошо работает. Вот так с Жучкой и зачистили деревушку, а после всех и похоронили, поминаю вот понемногу. Три дня как соседа схоронил, тоже старый был совсем, еще и досталось ему, не покусали, пока убегал упал, приложился бочиной, ребра переломал, помогал как мог, выхаживал, да без толку все было. – тяжело вздохнув сказал он.