– Да, разумеется, можно. – ответил он и вошел в раскрывшиеся створки лифта, затем он приложил свою прокси‑карту и нажал на кнопку минус девятого этажа. – Военные люди, безусловно, полезные, и мы без них как без рук – это факт. Но они недальновидные и весьма узколобые, а голову включают лишь тогда, когда ей нужно что‑то сломать или положить в нее еду. Мы же, ученые, академики, доктора наук, люди весьма интеллигентные и дальновидные. У нас есть определенные потребности, как‑никак мы тут ни много ни мало спасаем все человечество! А для этого много чего нужно! В то время как эта солдатня противится всему и вся! Нам нужны образцы, нам нужен материал для опытов и многое другое! – повысив тон и покраснев от злости, начал заводиться Арсений.

В этот момент двери открылись, и мы оказались перед узким светлым коридором, по которому ходила масса персонала в белых халатах.

– Кхм, кхм. Прошу пройти в мой кабинет, там я завершу мысль. – прочистив горло и понизив тон, произнес Арсений и пошел вперед.

Внимательно осматривая этаж, я сразу обратила внимание на идеальную чистоту, нигде и пылинки не было. Все двери были плотно закрыты, и без прокси‑карты открыть их было невозможно. Также по коридору ходили двое мужчин и внимательно следили за каждым человеком на этаже.

– Это наши медбратья. – сразу пояснил Арсений. – Их задача – проверять персонал, мало ли кто что прихватит с собой без разрешения, а также следить за тем, чтобы все двери были заперты. Мы тут как‑никак с крайне опасным вирусом работаем. – пояснил он мне.

Мы остановились у большой белой двери, на которой была цифра пять и больше никаких обозначений. Мой провожатый приложил к ней карту, замок со звонким щелчком отворил дверь, и мы вошли в просторный кабинет. Внутри было светло, стояло несколько столов, заваленных кипами бумаг, в углу стоял роскошный диван с кофейным столиком, а с противоположной стороны был расположен кухонный стол с кофемашиной и пиалами, в которых лежали сладости. Вдоль стены стоял высокий под самый потолок стеллаж, полностью забитый всевозможными медицинскими справочниками, а на противоположной стене висел большой телевизор.

– Кофе? – любезно спросил у меня мужчина и указал рукой на диван.

– Не откажусь. – согласно кивнула я и присела на диван. – Продолжите свою мысль?

– Да, конечно. – ответил мужчина, подставляя чашку под сопла кофемашины. – В общем, ситуация проста до безобразия. Мы даем солдатам работу, а она им, видите ли, не нравится. Мол, порой все слишком рискованно! – возмущенно произнес он. – А мы‑то, можно сказать, не рискуем, копаясь в телах зараженных?! Один порез – и все, приплыли! И вообще, быть на передовой и на волосок от гибели – это их работа, а не наша! Они воюют, а мы спасаем! Ну да, порой погибают, а что поделать‑то? Все мы в конце концов смертны! Вот скажите мне, Лиза, как опытный хирург, сколько времени вам понадобилось для того, чтобы почувствовать себя высококвалифицированным специалистом? – подойдя ко мне и поставив чашку с кофе на столик, спросил у меня доктор.

– Ой, ну вы спросили. – улыбнулась я от неожиданности. – Совершенству нет предела, столько лет в профессии, а все равно немного переживаю перед каждой операцией. – честно призналась я.

– Вот и я о том же! Институт, интернатура и все прочее, постоянные повышения квалификации, изучение всего нового, да мы всю жизнь с вами учимся! Такие люди, как мы, сейчас дороже любого золота. А солдаты?

– Что солдаты? – уточнила я.

– Сколько нужно времени для того, чтобы стать неплохим бойцом? Худо‑бедно попадать в цель, неплохо бегать и водить бронемашину? – спросил он у меня.

– Даже знаю. – ответила я, пожав плечами, но в целом уловив направление его мысли.

– Генерал сказал, что за шесть месяцев можно по ускоренному курсу подготовить толкового бойца! Отсюда следует, что солдаты, прости Господи за такие слова. – подняв глаза в потолок, прошептал Арсений. – Расходный материал, не такой уж и ценный! А все их нытье это только из‑за того, что они работать не желают! Поэтому у нас с ними конфликт и вышел! Мы им слово, они нам десять, и все матом, тоже мне, ноль такта, ноль культуры, одним словом, «Быдло»! Вам, скорее всего, неприятно это сейчас слышать, так как ваш мужчина теперь один из них, но вы все сами поймете в скором времени и, думаю, разбежитесь по разные стороны баррикад. – заявил он мне.

– Резковаты вы, Арсений Анатольевич, да и за словом в карман не лезете, это факт. Но давайте относительно моей личной жизни обойдемся без подобного рода прогнозов. Мы люди взрослые, через многое уже успели пройти и сами разберемся. – сразу обозначила я свои границы.

– Как скажете, Елизавета. – кивнул он, но по глазам было видно, мнение на этот счет у него свое, и оно железное.

– А теперь давайте перейдем к делу. Что мне нужно делать и чем именно заниматься? – прямо спросила, взяв чашку с кофе в руку и вдохнула благородный аромат напитка.

– Хочу сказать сразу, так сказать, подготовить к предстоящему. – слегка призадумавшись на секунду, заговорил Арсений. – Вы должны отдавать себе отчет в том, что стоит на кону и в том, с чем мы боремся. Вы как медицинский работник понимаете, что разработка вакцины дело не быстрое, а времени у нас нет. Так что мы вынуждены работать самыми радикальными и не гуманными методами. Так что вам придется отбросить человечность и поступиться клятвой Гиппократа. Вы же понимаете, что вирус работает только на людях? – спросил он у меня.

– Понимаю. – кивнула я.

– Вот тут‑то и оно, приходится жертвовать людьми, без этого никак. Вы, возможно, сейчас будете осуждать, и это ваше право. Я сам не сразу согласился, но тяжелые времена требуют тяжелых решений. – добавил он.

– Вы ставите опыты на обычных людях? – едва сдерживая эмоции, уточнила я.

– Нам их доставляют военные. Среди наших подопытных сплошь убийцы, грабители, насильники и прочий сброд. Вояки сразу дали понять, что если мы начнем экспериментировать над обычными невинными людьми и, не дай бог, детьми, то взорвут эту лабораторию к чертовой бабушке вместе с нами. Это, кстати, еще одна сторона конфликта. Вы как хирург будете проводить разного рода операции и вскрытия, патологоанатомы у нас есть, но их катастрофически не хватает, будете работать в команде, они вас подучат, если есть пробелы в этой сфере, да и вы их немного поднатаскаете в своем направлении. – пояснил он мне.

– Хорошо, я поняла. Когда приступать? – уточнила я.

– Ценю ваш энтузиазм! – рассмеялся мужчина. – Тогда пройдемте за мной, познакомлю вас с командой, а там уже и приступите к работе. – поднялся он с дивана. – И да, Елизавета, вы же понимаете, что все, что происходит в наших лабораториях, должно оставаться в них же? Наша деятельность не должна являться темой для вечерних разговоров с мужем на кухне. – холодным и зловещим голосом произнес он.

– Разумеется. – согласно сказала я, вздрогнув от неожиданности.

Николай

– Теперь на человека хоть стал похож! – окинув меня взглядом с головы до ног, произнес наш старшина Хобот.

– Спасибо, удобная форма. – посмотрев на черный камуфляж, кивнул я.

– А то! Фирма веников не вяжет! – поучительно сказал он. – Теперь к оружию. – добавил он и поманил меня рукой в соседнюю комнату.

– На мой выбор или у вас стандарты какие есть? – уточнил я.

– Ты же пока не спец, так что выбор тебе ни к чему. Поднатаскаем тебя, а там видно будет, с чем тебе рассекать, с пулеметом, с винторезом или с водным пистолетиком. – хохотнул Хобот. – А так вот тебе АКМС, вот тебе Сайга и Стечкин. – начал он подавать мне оружие, один ствол за другим. – Сам понимаешь, Сайга ближний бой против зомби, автомат против людей в основном, а пистолет на всякий случай, хотя он редко кого спасает, но можно вышибить себе мозги, дабы не восстать из мертвых. – пояснил он, приставив указательный палец к виску.

– Понял. – кивнул я.

Вообще водители редко во всем участвуют, твоя работа баранку крутить и машину ровно держать, но у тебя с этим должен быть порядок.