— А что у тебя? — Спросил Мэйфлауэр, когда они забирались в старый, проржавевший "скакун".

Гримсби немного подумал, не стоит ли упомянуть Кина и его план, но решил этого не делать. В проклятии Рейн виноват он сам, и он будет тем, кто это исправит.

Кроме того, он уже чувствовал себя виноватым из-за того, что ему понадобилась помощь Леса с Черным Черепом. У Охотника и так было достаточно причин для беспокойства.

— Ну — сказал Гримсби — сегодня вечером меня вроде как похитили родственники Эби.

Охотник замер с ключом в замке зажигания, его лицо потемнело.

— Мне нужно поговорить с ней? — спросил он, хотя то, как он это произнес, заставило Гримсби быть уверенным, что разговор будет минимальным.

С другой стороны, последующее насилие, скорее всего, минимальным не будет.

— Нет, нет. Я в порядке — поспешно сказал он, пристегиваясь. Он сомневался, что старый ремень безопасности поможет в худшем случае, но это было лучше, чем ничего.

— Чего она хотела? — Тихим голосом спросил Мэйфлауэр, заводя джип.

Гримсби поудобнее устроился на тонких подушках, потрескавшаяся кожа задевала его перепачканный сажей костюм.

— Ну, она хотела помощи.

— Демон — медленно произнес Мэйфлауэр — хотел твоей помощи.

Он кивнул.

— Разумный человек отказался бы.

Он снова кивнул.

— Да, вероятно.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты отказался.

— Я... — начал Гримсби, приоткрывая один глаз.

— Конечно — Мэйфлауэр потер лоб, словно у него внезапно разболелась голова — Помнишь, как она пыталась выпотрошить нас в прошлый раз?

— И, по-видимому, за последний год у нее была возможность в любой момент похитить меня с улицы, но она больше не пыталась.

— Потому что ты теперь Аудитор. Сомневаюсь, что риск перевешивает награду. Не сомневайся, если бы это было не так, ты бы, скорее всего, был мертв.

Гримсби воспротивился этому. Он уже понял, что Эйби не причинила ему вреда из-за возможного возмездия, но он не подумал о том, что она могла бы сделать, если бы у него не было значка.

Он отбросил эту мысль.

— Не имеет значения.

— Это не имеет значения? — Спросил Мэйфлауэр, сердито глядя на свою руку — Ты не хочешь мне это объяснить?

— Враг моего врага — сказал Гримсби — Ты помнишь фамильяра с черным черепом?

Мэйфлауэр дернул плечом. Гримсби хорошо знал, что там был шрам, оставленный когтями фамильяра.

— Я помню.

— Ну вот, он вернулся. Убил двух женщин и украл голову Эша, которая, по-видимому, может извергать огонь. Он чуть не убил Мэрион.

— Мэрион? — спросил Охотник, когда джип выехал на шоссе, набирая скорость с удивительной скоростью.

Гримсби на мгновение запнулся. Он все еще чувствовал, что эта женщина ему знакома, поскольку он жил воспоминаниями о ней.

— Ассистентка Эби? Или менеджер? Друг? Или "приятельница"? — Гримсби догадался, изобразив пальцами в воздухе кавычки — Я не совсем уверен, что они значат друг для друга.

— Я полагаю, что у Эби сложные отношения с окружающими — Мэйфлауэр, пока говорил, блуждал взглядом по сторонам, словно выискивая угрозы — Для этого понадобился Эш?

Гримсби кивнул.

Лицо Мэйфлауэра потемнело.

— Это нехорошо.

— Я так и думал, хотя и не был уверен, почему.

— Когда Эш еще был в в основном целым, его ремеслом были секреты. Как их узнать, как их сохранить. Вот почему Мансграф много лет назад попросила его помочь ей с изготовлением шкатулок.

— Да, именно так сказала Эби. Так ты думаешь, они охотятся за тем, что ему известно?

— Я полагаю. Зачем еще тебе понадобилась отрубленная голова?

— Выставка?

Мэйфлауэр бросил на него сердитый взгляд, хотя он был резче, чем ожидал Гримсби. Охотник, казалось, взял себя в руки и отвел взгляд.

— Ты уверен во всем этом? — наконец спросил он.

Гримсби кивнул.

— Я это видел.

— Как, черт возьми, ты это увидел? Камера наблюдения?

— Нет. Это было... — Внезапно он почувствовал себя немного нелепо — Это было в воспоминании.

— Воспоминание.

— Ну, воспоминание было в лисе, и я прикоснулся к лисе и увидел это.

— Ты прикоснулся к лисе из воспоминаний.

— Это была лиса-оригами, чтобы было понятнее.

— Гораздо понятнее.

Гримсби застонал.

— Ариенетт, девушка в баре, с которой я разговаривал, помнишь ее?

Лицо Мэйфлауэра вытянулось.

— Да — тихо сказал он.

Гримсби поморщился. Он не мог себе представить, какое чувство вины испытывал Мэйфлауэр. Хотя, возможно, оно было вполне заслуженным. Он отбросил эту мысль и продолжил:

— Она муза.

— Полагаю, все сходится — сказал Мэйфлауэр — её мать тоже была такой.

— Подожди, ты знал её маму?

Он кивнул.

— Но это... это все равно был несчастный случай. То, что с ней случилось. Верно?

Охотник стиснул зубы и посмотрел на него своими каменными глазами.

— Конечно, так оно и было. Она... — Он замолчал и покачал головой — Это было так давно.

Долгие минуты они ехали молча.

— Они редкие? — Наконец спросил Гримсби — Музы? Я мало что о них слышал.

— Очень. И это хоошо.

— Хорошо? Почему?

— Музы опасны, Гримсби. Они могут отнять у тебя воспоминания, они могут заставить тебя... заставить тебя забыть что-то. Важные вещи. Нельзя доверять тому, что тебе показывают.

Он почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Ты хочешь сказать, что они могут просто все выдумать?

Неужели Ариенетта действительно обманула его своим видением?

— Нет, все, что тебе показывают, это настоящие воспоминания — сказал Мэйфлауэр — Но... — Он, казалось, подбирал слова — Человек, от которого это исходит, это просто человек. Это не камера видеонаблюдения. Они предвзяты и порочны во всех возможных отношениях. Возможно, они так это помнят, но это не значит, что это правда.

— Ну, Мэрион помнила это довольно отчетливо, и это определенно был Черный Черп. У него была новая рука и все такое.

Мэйфлауэр долго молчал, глядя на дорогу, объезжая кого-то, кто отказывался превышать скорость в крайнем левом ряду.

— Кто управлял машиной на этот раз?

— Я не знаю, может быть, никто — Черный Череп убил бывшую напарницу Мэйфлауэра, Саманту Мансграф, и, хотя это произошло по приказу её руководителя, это все равно было свидетельством того, насколько опасным было это существо.

— Это фамильяр — сказал он — Кто-то же должен контролировать это.

— Не обязательно. Я имею в виду, кто контролировал кошку Мансграф в её логове? — спросил он.

Мэйфлауэр нахмурился.

— Может быть, и так. Но какой толк от Эша в таком деле? Как он вообще мог узнать, где или чем он был?

— Понятия не имею — Гримсби сунул руку в карман пиджака и достал двойную монету, которую он положил в гостиной — Это единственная зацепка, которую я нашел.

Мэйфлауэр мельком взглянул на нее.

— Пенни?

— Я выследил Черного Черепа. Или, по крайней мере, сумел установить маячок там, куда он делся, и с его помощью я смогу найти его, при условии, что смогу подобраться достаточно близко.

Судя по выражению лица Мэйфлауэра, монета мало что значила для него.

— А ты не можешь просто отследить Эша? Я полагаю, у тебя все еще есть — он неловко откашлялся — кое-что, что принадлежит ему.

— Я пытался, но безуспешно. Кто-то или что-то блокирует это.

Мэйфлауэр усмехнулся, когда дорога по обе стороны от них стала сужаться, когда они пересекли Челси, направляясь к центру Бостона.

— Понятно. Всегда кажется, что магия гораздо менее удобна, когда ею пользуются хорошие парни.

Гримсби приподнял бровь.

— Значит, теперь мы хорошие парни?— Он улыбнулся, но улыбка получилась немного более горькой, чем он хотел — Я уже начал сомневаться.

— Мы настолько хороши, насколько это возможно — сказал Мэйфлауэр — Не знаю, говорит ли это больше о нас или обо всех остальных.

По крайней мере, это было хоть что-то.