— Может, драконы не видели⁈

Я усмехнулась:

— Да практически каждый второй дракон сидит там, спускает семейные деньги, не задумываясь, что толкнуло этих девушек идти и обслуживать мужиков. Поэтому я с тобой не согласна! Если не поднять эту тему сейчас, то потом будет очень сложно. И я не намерена отступать!

— Но ты все равно не права! Твой муж — император, и ты должна его поддерживать, а не устраивать бунт.

Я замолчала, понимая, что еще немного и поссорюсь со своим зверем. Лежала, уставившись в потолок. Слышала, как за спиной недовольно сопит дракон, а внутри мечется моя драконица. И тогда задала ей вопрос:

— Скажи, а если бы нашу дочь выгнали бы из-за замка, если со мной и Адрианом что-то случилось, и она пошла бы скитаться и просить милостыню, и это в лучшем случае. Что тогда?

— Но мы бы этого не допустили б! У нее есть дядя — сапфировый дракон, он бы ее никогда не оставил.

— А если бы все-таки такое произошло, и Алекс не смог помочь? Ведь сейчас империей управляют мужчины, и до женщин им дела нет. Они могут его не поддержать и, наоборот, попросить не вмешиваться. А если ее изобьет муж?

Драконица на мгновение задумалась. А потом тихо сказала:

— Я поддержу любой бунт…

Ну, вот так сразу бы… — я облегченно вздохнула, и уверенная полностью в своей правоте, уснула. Я была настроена решительно исправить бесправие женщин, что было сейчас.

Проснулась рано утром. Не почувствовав рядом тепла, я обернулась — Адриана не было. Видать сильно обиделся, раз впервые ушел на работу, не поцеловав меня.

На всякий случай подошла к столу — записки не было. Я ощутила странную смесь тревоги и облегчения. Облегчения, что не придется спорить с утра, и тревога от его отсутствия, но тут же переключилась на дела.

День прошел в привычной суете. Я погрузилась в расчеты, касающиеся строительства общежития для девушек, оказавшихся в беде. Я решила, что если закон, который должен будет обеспечить финансирование, не будет принят, а на благотворительный бал никто не придет, я найду другой выход. Добьюсь своего, чего бы это ни стоило.

В обед, когда солнце уже ярко светило в окно в спальне, служанка принесла поднос с искарскими карамельными грушами. Мои любимые… Я удивленно подняла бровь.

Надо же, Адриан не забыл, несмотря на обиду. В период беременности меня постоянно тянет на сладкое, и я вчера утром обмолвилась ему о своем желании…

Взяла одну грушу, и только поднесла ко рту, как драконица зашипела:

— Дай служанке попробовать грушу, мне не нравится страх в ее глазах и то, как у нее дрожат руки.

Я не поверила, но пригляделась. И впрямь, угощения принесла не Амалия, которая обычно мне приносила еду.

— Ой, что-то мне не хочется. Съешь сама.

Девушка вмиг побледнела.

— Ваше величество! Я… я… это вам… я не могу…

Заметив ее состояние, я громко скомандовала:

— Ешь! Это приказ!

Девушка рухнула на колени.

— Я… не могу… не могу… не могу…

И вдруг она странно на меня посмотрела, схватилась руками за горло, словно ей не хватало воздуха, закатила глаза и упала на пол…

— Эй, ты чего! — Я бросилась к ней, но уже понимала, что поздно.

Страх ледяной змеей скользнул по спине. Инстинктивно я прижала руку к животу. Если бы не предупреждение драконицы, случилось бы непоправимое…

— Стража! — хриплым голосом крикнула я. — Стража, ко мне!

За дверью раздались шаги, тяжёлые и торопливые. Дверь распахнулась. Однако первым в комнату влетел муж.

— Лариса! — голос императора дрогнул.

— Адриан… — я едва могла говорить. — Карамельные груши…. они…

Он мгновенно оценил обстановку: мёртвая служанка, валяющийся на полу поднос с такими сочными карамельными грушами.

Одним движением он выхватил нож и, наклонившись, вонзил его в грушу. Из разреза выступила мутная рубиновая жидкость.

— Яд. — выдохнул он.

Я почувствовала, как подкашиваются колени, мне стало дурно. Адриан тотчас же бросился ко мне, подхватил, и крепко прижал к себе.

— Тише, тише, любимая. Скажи, ты их ела?

Я отрицательно покачала, как могла, головой.

Муж начал целовать мое лицо, шею, словно не мог надышаться.

— Прости, прости… я был самый настоящий дурак… если что-нибудь с вами случилось, я бы себя никогда не простил…

Впервые за все время его руки дрожали. Я чувствовала, что он испугался.

И тут в комнату ввалилась стража, а за ними — придворный лекарь. Кто‑то вскрикнул, увидев служанку, лежащую на полу. Кто‑то бросился к окну, будто пытаясь найти след убийцы.

Но я слышала только биение сердца Адриана, и прижималась сильней.

— Адриан, я боюсь, вдруг они попробуют отравить снова. Я боюсь за нашу малышку.

Император сжал мою руку.

— Они не посмеют. Обещаю, я их скоро найду.

И тон его голоса намекал, что скоро во дворце начнутся проверки. Так и случилось.

Адриан вызвал Алекса, а когда брат пришел, то передал меня ему из рук в руки, а сам с решительным и злым видом вышел из комнаты, намереваясь во всем разобраться.

И как только за ним закрылась дверь, Алекс ко мне подошел и протянул кольцо с огромным сапфиром.

— Это артефакт, каждый раз, как что-то захочется съесть, обязательно нажми вот на это место. Если засветится красным — не ешь, это яд. Если зеленым — значит, в еду подмешано какое-то зелье.

Я же стояла и смотрела на это кольцо, а сама продолжала дрожать. Еще никогда мне не было так страшно. Но я боялась не за себя. Я боялась за дочь.

— Все хорошо. Я уверен, Адриан разберется и казнит всех виновных. Это ведь не просто покушение на императрицу, это более продуманный план — убив тебя, они убили бы наследницу престола и вывели бы из игры Адриана.

Алекс усадил меня в кресло, накапал какое-то прозрачное зелье в бокал.

— Успокоительное…

Я машинально активировала камень — загорелось зеленым.

— Это зелье, которое снимает беспокойство и страх. Тебе в твоем положение волноваться вредно.

Я согласилась и выпила залпом.

И впрямь, прошло не более пяти минут, как на душе стало спокойно, а голова снова начала мыслить. И тут за окном раздался ужасный человеческий крик. Но брат не дал подойти к окну:

— Позволь своему мужу совершить правосудие.

Я отвернулась. Алекс активировал полог тишины.

— Я буду с тобой, пока не придет император. Поэтому, предлагаю, приляг отдохни. Если хочешь поесть — я распоряжусь.

Но я как только услышала слово «еда», меня замутило. Похоже такими темпами я не скоро вернусь к нормальному ритму жизни.

Я повернулась, подошла и прилегла на кровать. Но сон не шел. В голове крутились думы — кто мог это сделать⁈

Так весь день и прошел — я то лежала на кровати, то сидела в кресле. А Алекс меня успокаивал, говорил, чтобы себя не накручивала, успокоилась, отвлеклась, мол Адриан их скоро найдет.

И хоть брат старался мне улыбаться, но в его глазах я отчетливо читала тревогу. Он то и дело бросал взгляд на дверь, словно пытался сквозь дерево разглядеть, что творится у нас в коридорах.

А за дверью и вправду была суета. Шаги, крики, звон металла, приказы. Что‑то происходило — но вот что⁈ Я сидела и смотрела на артефакт связи, но он не мерцал. А отвлекать мужа мне не хотелось, я понимала, насколько серьезный вопрос. Мыслимо ли! Вздумали отравить императрицу в ее покоях! Неслыханная дерзость! Интересно, кто на это пошел? Кто посмел так рискнуть?

День близился к концу, а нам с братом ничего не говорили. И никто не заходил, не считая моей служанки, что периодически приносила еду.

И как только она оставляла поднос и удалялась, Алекс тут же доставал какие-то камни, водил ими над ним, а потом пробовал первым. И лишь затем передавал мне.

Я была очень ему благодарна, потому что страх перед едой, похоже поселился у меня надолго.

— Всё будет хорошо, — повторял Алекс, уговаривая меня поесть и поспать.