Совет не должен догадаться о моем бесплодии. Так что вариант с ней был годным. Полгода мне надо, а там власть укреплю, и будет плевать на совет. Главное, государство из кризиса вывести.

Предшественник хорошо постарался. Казну опустошил, такие реформы провел, что волосы на затылке шевелятся. Работы невпроворот.

И как назло, этой мелкой колючке спокойно не сидится в своим покоях.

Увидел ее на завтраке, ее затянутое в корсет тело, и мой друг сразу встал. Хорошо, что за столом сидел.

И вот как после этого фиктивный брак сохранять⁈

А трогать ее нельзя. Сам понимаю.

Одно касание, один поцелуй, и разум снесет напрочь. А мне нельзя, не положено.

Сначала не верил, хотел предложить провести вместе ночь, слухи разбавить. А как увидел мужиков, как они лапают ее тело, и вмиг озверел.

Чуть не сжег дворец вместо со всеми. Только ее поцелуй остановил. В чувство привел. Как обухом по голове.

Хорошо, что сама отстранилась. Я бы не смог. Не в себе был. Долго отдышаться не мог. Словно воздух вокруг закончился.

Надо бы ее отселить.

И только собрался позвать Управляющего, что отдать приказ выделить жене новые покои в отдаленной части дворца, как он сам постучал в дверь, и с дрожащими руками и губами прошептал:

— Там… там… ваша жена…

— Что с ней? — сердце ухнуло вниз, а в висках застучало.

— Она… она… — не в силах дождаться вразумительного ответа, я накинул камзол и быстро направился по известному маршруту.

Странно. Вечер. Обычно самое время для развлечений и танцев, а вокруг была тишина. И никого из придворных дам на всем пути.

Плохие подозрения лезли в голову. Атака? На замок напали? Мор? Кто осмелился?

Накрутив себя донельзя, я со жгучем беспокойством и паникой подходил к заветным покоям. И застыл.

Из-за закрытой двери доносилась веселая музыка, громкий женский смех, причем женщина там была не одна, а человечек тридцать.

А потом сквозь это безобразие донесся звонкий мелодичный до боли знакомый пьяный голос:

— Гуляяяяяй шальнааая, императрицааа! В объятьях юных кавалеров забывая обо всеммммм…

Я сжал кулаки, стиснул зубы до хруста и резким рывком распахнул дверь.

То, что предстало моим глазам, обескуражило и ввергло в оцепенение. На мгновение я растерялся, стоял, и как дурак, пялился на разодетых придворных дам, сгрудившихся вокруг кровати и трясущихся под громкую незнакомую музыку в непонятных странных движениях.

Центром этой пугающей композиции были пятеро мужиков, рослых, коренастых, которые топтались голыми ступнями по императорскому ложу, полураздетые, оголяя под музыку оставшиеся еще прикрытыми части тела.

Бабы визжали от восторга, размахивали руками, пытаясь дотянуться до них и что-нибудь приласкать.

Одной повезло больше других. Она умудрилась стащить мужскую рубаху, и с восторженным криком прижала к груди, словно бесценный трофей, добытый в тяжелом бою.

А между ними то и дело сновали слуги, разнося искарское вино, быстро наполняя опустевшие бокалы.

Я попытался отыскать взглядом жену в творившемся разврате и стоило мне ее увидеть, как стало ясно — это она зачинщик и подстрекатель порочной оргии.

Она стояла поодаль, с растрепанными волосами, и держа бутылку горлышком у рта, громко и от всей души надрывно подвывала в нее в такт музыке:

— Только сердцу не прикаааажешь, сердце просит продолжения любвиииииии…

Увидев меня, она тотчас подавилась, закашлялась, судорожно размахивая руками. А как только выпрямилась, нервно отхлебнула вино прямо из горла бутылки.

— Ты что творишь⁈ — проревел я, не в силах больше сдерживать зверя и прям на месте начиная оборот.

Из ноздрей валил дым, перед глазами мельтешила огненная пелена, я был в миге от того, чтобы спалить тут все в ящерову бездну.

Началась паника. Дамы с ужасом в глазах бросились врассыпную к окнам. Увидев, что третий этаж и прыгать высоко, они замешкались, устраивая давку, наступая на подол платьев и падая друг на друга.

Мужики сжались в углу, полуголые, не смея пошевелиться. Затем кто-то из них упал на колени, и остальные повторили за ним.

А мне было плевать на них. Моя сущность требовала наказать. Жестоко, смакуя процесс, одну маленькую зарвавшуюся императрицу.

Мой дракон, рыча, и шумно втягивая воздух ноздрями, шагнул вперед, к ней, наслаждаясь сладким страхом в ее распахнутых лучистых глазах.

Увидев открывшийся проход, дамы бегом рванули к двери, таща за руки тех, кто умудрился потерять сознание. А мы с женой так и продолжали стоять неподвижно на месте, не спуская друг с друга пристального взгляда.

Когда в покоях опустело, Лариска рукой махнула сжавшимся в углу самоубийцам, чтобы быстрее отсюда уходили, при этом умудряясь не отвести глаз.

Вот мы и остались одни.

Дракон злорадно оскалился, и открыл пасть, желая продемонстрировать силу и мощь, чтобы заставить ее дрожать от страха и ползать на коленях, с мольбой выпрашивая прощение.

Я видел, как она ужаснулась моего звериного вида, как по ее телу пробежал озноб, а руки задрожали. На секунду мне стало жаль ее. Хотелось обернуться, прижать ее к груди и погладить по голове, шепча ласковые слова. Но я подавил в себе жалость. Я — зверь, родовой дух, а не человек. Мне не ведомы их чувства.

Чтобы окончательно ее напугать, я заревел. Грозно, раскатисто, мощно. Так, что задрожали стекла в ее покоях.

Жена зажмурилась и сжала кулаки. Безднова девчонка!

Когда же до тебя дойдет, что ты не в силах тягаться со мной, драконом, и встанешь передо мной на колени?

И вдруг Лариса распрямила спину, подняла голову и открыла глаза.

Затем очаровательно усмехнулась, щелкнула пальцами и из артефакта зазвучала красивая чувственная мелодия.

Зверь напрягся.

А она поднесла обе руки к груди и начала медленно, плавными и ловкими движениями расшнуровывать корсет.

Ее пальчики складно трогали завязки, развязывая и распуская шнуровку. Бедра мягко покачивались в такт.

Затем она развернулась ко мне спиной и опустила платье с плеч, оставаясь в одной полупрозрачной сорочке.

Словно желая добить, наклонилась вперед. Платье обтянуло ягодицы, выставляя напоказ упругое и сексуальное тело, но она рывком стянула его вниз, оставляя лежать на полу, а сама перешагнула и повернулась. И посмотрела на меня.

В ее взгляде не было ни страха, ни испуга. В них полыхал дерзкий прямой вызов.

Мое сердце резко толкнулось и остановилось. Я откровенно пялился на нее во все глаза, отмечая заострившиеся возбужденные соски и манящие сладкие порочные складочки. Не надо даже было напрягать фантазию, сорочка ничего не скрывала.

А она выгнула спину, прогнулась и начала вытворять такие движения, что теперь и воздух закончился в легких.

У нас так не танцевали даже наложницы. Развязно, пошло, в порочном призыве, но при этом так чувственно и возбуждающе, что я вынужден был отпустить зверя и принять человеческий облик.

Стыдно признать. В этом бою я проиграл. Мой зверь оказался повержен.

Бездна! Я стоял перед ней, абсолютно голый от оборота, в моем паху играло настоящее пламя, а мой вставший дракон определенно точно демонстрировал мои желания.

— Бездна! Бездна! Бездна!

А человечка словно назло еще сильнее прогнула спину, выпрямилась, нахально так улыбнулась и, не стесняясь моей наготы, подошла вплотную.

Я застыл в ожидании, пытаясь прочитать ход ее сокровенных мыслей.

Бесполезно. Как и в прошлый раз моя ментальная магия на нее не подействовала.

Тем временем эта заноза прошлась тонкими пальчиками по моему голому торсу, слегка царапая коготками.

В паху и до этого все напряглось, ища спасительный выход. А сейчас я начинал чувствовать чуть ли не боль. Тело срочно требовало разрядки.

Но я стоял и не двигался. Встречного шага не делал.

Вот еще, я император, это она должна ползать у меня в ногах и выпрашивать права отдаться мне, чтобы загладить свою вину.