Отойдя от охватившего меня мандража, я вновь активировала артефакт:

— Алекс? Алекс Штолли?

— Да, ваше величество.

— Скажи… это вопрос жизни и смерти…мне это важно знать… В вашем роду кто-нибудь был как-то связан с бывшей императрицей, по имени Руби Вейз⁈ Я имею ввиду близкую связь…

Дракон молчал, а я растирала заледеневшие пальцы.

— Зачем вам это? — странно произнес он, и я поняла, что в их роду действительно была тайна.

— Мне кажется… она — моя мать.

Я отчетливо услышала звук падающих предметов, возможно, Алекс выронил камень связи.

— Мой отец… как бы это сказать… не по своей воле встречался с ней… Продолжалось все это, наверное, месяц. А затем она его бросила накануне их свадьбы и выскочила за Гильдеберта.

— Это что получается, твои родители были в разводе?

Вот эта информация точно повергла меня в шок. Ведь пара его родителей считалась эталоном нежной и крепкой драконьей любви во всей Аскании.

— Боюсь, это долгая история. Их развел Совет. — в голосе Алекса чувствовались нотки ярости и скрытой боли.

— Предлагаю приехать к нам. У меня есть камень крови, подтверждающий принадлежность к роду. И в случае, если ваша гипотеза окажется правдой, мы зададим вопрос… нашему отцу.

— Благодарю. Спасибо, что выслушал и не отказался…

Алекс помолчал, а затем сказал:

— Если у меня появится сестра, я буду счастлив. Тем более такая целеустремленная и храбрая, как вы! Я буду ждать.

— Хорошо. Я приеду сегодня.

И не успела я отключить камень связи, как в комнату ввалился мой дорогой Адриан. Я была счастлива видеть его на ногах и здоровым! Но его вид… Он был слишком взъярен и крайне мрачен.

Сердце екнуло, и я замерла. И не напрасно.

Слова, что сорвались с его губ оскорбили меня и нанесли огромную душевную рану.

Что же с тобой стряслось, Адриан⁈

Я слушала, что говорил Адриан, и не могла поверить. Дракон что раньше шептал мне слова любви, который защитил меня чуть ли не ценой своей жизни от огня разъяренной драконницы, стоял теперь передо мной и обвинял в страшных поступках!

Да как он мог подумать, что я хотела ему смерти⁈ А затем радостно заявить прямо в лицо, что ему не терпится со мной развестись и жениться на истинной.

Я, конечно, могла закатить сцену, поплакать, обвинить в несправедливости слов, но не хотела. Вернее, устала.

Эти дни я ходила сама не своя. Дежурила возле его постели, волнуясь и замирая всякий раз, когда он стонал от страшной боли, а потом замирал.

А теперь, когда так сильно хотелось броситься ему на шею, зацеловать всего, радуясь, что кризис миновал и он жив, он смотрел на меня с презрением и неприязнью.

Что же случилось за эти пару часов, что я отлучилась в библиотеку? Я до последнего отказывалась верить в искренность его слов.

Надо будет узнать у охраны, кто к нему заходил и как долго пробыл. И вызвать лекаря. Пусть посмотрит.

Тем временем я продолжала молчать. А Адриан раздражался.

Когда же он с надменным видом прочитал имя истинной в Книге судеб, я замерла.

Я помнила, что у него сильный ментальный дар, и он может как внушить, так и прочитать мысли. И в глубине души надеялась, что он поможет разобраться и помочь в моей непростой ситуации с поисками родителей, но он вновь начал меня попрекать, и я не сдержалась.

И послала. Вот же он удивится, когда узнает, что развестись со мной ему не светит. Пока я сама не захочу.

Я злорадно улыбнулась и прошла мимо с гордо поднятой головой. Если бы не болезнь, возможно, и высказала бы ему все, но сейчас сдержалась.

Хотя кого обманываю⁈ Мое сердце болезненно ныло, а к глазам подступали слезы.

Вроде всегда была сильной, а тут не выдержала… и чтобы не сорваться, и не показать свою слабость, я быстрым шагом удалилась в свои покои, прихватит фолиант с родословной драконов.

Раз мне во дворце не рады, не буду мучить и напрягать свои присутствием, тем более мне есть чем заняться.

Надела красивое темно-бордовое платье, не спеша уложила волосы, пытаясь сосредоточиться. Простые движения гребнем как нельзя кстати к этому располагали.

Уххх. Глубоко вздохнула. Выдохнула. И приказала подать мне карету. Неужели сегодня я познакомлюсь со своим отцом?

Стараясь не думать об этом, чтобы раньше времени себя не накручивать, я спустилась и села в карету с императорским гербом.

Что ж. Не буду лукавить, ехать к отцу, который бросил меня младенцем, в таком сопровождении и статусе было очень приятно. Как минимум, не будет думать, что заявилась из-за его богатств и громкого имени рода.

Но как бы я не храбрилась, чуточку, мне все-таки было страшно.

Поездка длилась недолго, так как я воспользовалась портальным переходом.

— Ваше величество, прошу. — меня встретил Алекс, вежливо подав руку. Заметив мое смятенное состояние и мандраж, он добродушно улыбнулся.

— Все будет хорошо. — шепнул он, когда я спускалась.

Благодаря его поддержке я немного успокоилась. Но стоило войти внутрь их родового замка и меня затрясло.

Столько лет! Столько долгих лет я не знали ни имени, ни любви родителей. И вроде смирилась. Привыкла.

А сейчас сама себе разбередила рану.

— Проходите в кабинет, я приготовил родовой камень. Это займет пару секунд.

Я кивнула, и собравшись духом, шагнула вперед.

Ну вот и настало время узнать всю правду!

Пока Алекс убирал со стола древние книги, какие-то старинные раритетные инструменты и светящиеся разным цветом пробирки, я пристально всматривалась в его лицо, пытаясь разглядеть общие родовые черты или что-то похожее.

Однозначно, цветом волос и лицом я пошла в мать. Но благодаря скудным сведениям, что мне удалось раздобыть за то короткое время, что я была в библиотеке, мне хотелось, чтобы я все-таки пошла в отца.

Руби Вейз — единственная дочь в роду, всеобщая любимица и роковая красотка, она умудрилась к своим 40 драконьим годам провести столько афер, разбивая чужие судьбы и мужские сердца, что ей в самую пору писать мемуары «Как настроить всех против себя за 365 дней».

Насколько я поняла, к ней сватались самые видные холостяки империи, тот же граф Эдвард Блайд, герцог Джереми Бирек. Но будучи сосватанной за отца Алекса — графа Альберта Штолли, она предпочла выбрать мерзкого старика, но зато императора — его величество Гельдеберта Пятого.

Осталось только понять, в какой момент ее бурной и насыщенной на события жизни появилась я. И тут же исчезла, оказавшись в приюте на задворках империи.

Неужели ей было меня не жаль⁈ Как так можно отдать младенца в чужие руки, навсегда открестившись и забыв про него.

И хотя я понимала, что вероятнее всего она сообщила о своей беременности и скорым родам Альберту Штолли, все-таки он был отец и мог взять и воспитать дитя, в глубине души я надеялась, что он не знал.

Иначе боялась той боли, что буду чувствовать, когда узнаю, что от меня отказались все. Бросив маленького беспомощного ребенка на растерзание суровому миру.

А ведь судя по тому, что я в прошлом самостоятельно без разрешения покинула стены приюта, видать мне там жилось совершенно не сладко, раз я решилась сбежать. Но куда? К кому? Это оставалось тайной.

И пусть дальше ей остается. Мне достаточно осознания того, что я больше не сирота, и у меня есть мать и отец.

Пускай не такие, какими я воображала их в своем детстве, представляя, что вот сейчас откроется дверь и войдет женщина и мужчина. Пройдут уверенным шагом сквозь шеренгу таких же брошенных, никому не нужных детей, как и я, направляясь прямо ко мне. И скажут, с улыбкой, — «Одевайся, малыш. Мы за тобой! Я твоя мама, а это — твой папа».

Вот тогда мне очень нужна была их поддержка, тепло, их любовь. Да даже просто родной голос, ощущение важности и своей нужности. Своя кровать. Своя собственная подушка. Своя первая кукла. А сейчас⁈