– Ага, – вздохнул я. – И, чуется мне, заслужил неплохую премию, да?

Он тут же смутился.

– Ну, думаю, да… конечно….

– И кстати, Марина говорила, что Кабанчик идёт на поправку и скоро выпишется, – намекнул я про давнее обещание о таинственной награде.

– Кабанчик? – нахмурился директор.

– Семён Семёнович?

– Ах, да! Да‑да, конечно! – закивал он совершенно неубедительно. – Награда будет, как я и обещал.

– И вы, надеюсь, уже придумали, какая именно награда? – ухмыльнулся я.

– На что вы намекаете, Сергей Викторович? – подскочил Палыч.

– Да я не намекаю, а прямо говорю. Или думаете, я не понял, что вы тогда просто не придумали, что предложить взамен?

– Сергей Викторович! – слишком уж неуверенно возмутился директор. – Я вас попрошу!..

– Ещё о чём‑то попросите? – театрально удивился я. – Вы смотрите, Василий Павлович! Я скоро проценты начну накручивать. Не расплатитесь!

На это директор не нашёлся что ответить, а просто хлопал глазами и глотал ртом воздух. Я же улыбнулся, похлопал его по плечу, пожелал хорошего дня и двинулся дальше. Бесята справятся и без меня, и так уже почти закончили. Так что пусть отдохнут.

Заслужили.

На телефон как раз пришло уведомление:

«Опасность миновала! Тревога была учебной. Всем спасибо, все свободны!»

Улицы академии начали заполняться взбудораженными учениками, все обсуждали прошедшую тренировку и делились впечатлениями.

Я заметил учеников второго «А» класса, которые двигались со стороны своего учебного корпуса в сторону выхода с территории академии.

Богатенькие отпрыски, конечно, не жили в общежитии, а каждое утро ездили на учёбу из коттеджного посёлка примерно в тридцати километрах отсюда. А после занятий всех забирали личные водители.

Сегодня в связи с учебной тревогой занятия завершились раньше обычного, и эти дворяжки уже навострились по домам.

– И кто это вообще придумал⁈ – пробурчал Артём Грацкий. – Если мой отец узнает, что в академию намеренно завезли тварей, он здесь такое устроит!..

– Будто ты не знаешь, чья это идея, – фыркнула Лариса Белова.

Я заметил, как она бросила в мою сторону мимолётный взгляд. В нём явно читалась задуманная ловушка. А вот Грацкий меня до сих пор не увидел.

– Конечно, знаю! – воскликнул он. – Всё этот Ставров! Вот лопнет моё терпение – попрошу батю, и он этого физрука несчастного!..

– И что он сделает? – подзуживал парня Аристарх Белов.

Решил, значит, помочь сестрёнке.

– В бараний рог скрутит и вышвырнет далеко и надолго! – совсем распалился Артём.

Да так, что не заметил меня прямо перед собой и едва не уткнулся лицом в грудь.

– Правда? – хмыкнул я, оказавшись в шаге перед ним. – Что, прям в бараний рог? Прям вышвырнет?

Грацкий как увидел меня, так сразу растерял всю прыть.

– Я… в смысле… Я не это имел в виду…

– Правда? – я ухмыльнулся, подкидывая увесистую указку на плече. – И что же вы имели в виду, Ваше Сиятельство? Позвольте узнать!

– Я… ну… как бы это сказать… – мямлил граф Грацкий под ехидный смех Ларисы Беловой и нескольких одноклассников, которые заметили её подставу и жаждали увидеть, что же произойдёт дальше.

Но их желаниям не суждено было сбыться.

– Сергей Викторович! – раздался неподалёку противный высокий голос Аркаши. – Что вам нужно от моего ученика⁈

Он встрял между нами с пацаном и прямо закрыл его своей грудью.

Блин, от меня надо защищать детей, хочешь сказать? Ну, сам виноват!

– Что нужно? – улыбнулся я в ответ. – Мне лично – ничего. А вот граф Грацкий почему‑то очень хочет познакомить меня со своим отцом.

– Что⁈ – опешил Аркаша. – Этого… этого не может быть!

В голосе его звучали искренняя обида и возмущение. Он наверняка многое бы отдал, чтобы лично познакомиться с главой рода Грацких, но тот вряд ли сам ходил на родительские собрания.

Кстати, о родительских собраниях. Почему у меня таких ещё ни разу не было?

Нужно задаться этим вопросом чуть попозже…

Я как раз хотел родительский чат организовать. Думаю, самое время этим заморочиться, раз уж со мной хотят потолковать из‑за безобидных Серых Псов на улицах академии. Неженки.

Социальная сеть Вени уже как раз готова расширяться и охватывать новые пределы и функции.

– Да, да, – кивнул я. – Это истинная правда. Так ведь, господин Грацкий? – и с усмешкой взглянул на ошарашенного пацана.

Он так бы и стоял молча с открытым ртом, если бы его не пихнул локтем Вениамин Баснер.

– Даже не надейтесь, – буркнул Артём. – Мой отец слишком занят для таких вещей!

– Ну ладно, – пожал я плечами. – Нет так нет. Невелика потеря.

В ответ на эти слова парень снова возмутился, но теперь только взглядом. Язык он предпочёл держать за зубами, и это стало подтверждением моего успеха.

Вот так вот, одной небольшой стычкой научить дворяжку выбирать выражения! Не, я точно лучший учитель в мире. Прямо как на указке написано.

А Артёму этот навык в жизни ещё ой как пригодится.

– Идёмте, Артём Николаевич, – буркнул Аркаша. – Не обращайте внимания. Кстати, а ваш отец, он…

Я проводил их взглядом и тяжело вздохнул.

Всё же эти «А»‑шки ещё тяжелее моих бесят. Ну, в плане коммуникации. Если у моих просто беспорядок в головах, то у этих столько дерьма в мозгах замешано, что разгрести это будет непросто. Так ещё и Аркаша подкидывает лопатой.

Но будем решать проблемы по мере их поступления. Я взглянул на часы и понял, что рабочий день на сегодня закончен. Долгожданная цель выполнена и даже в некотором смысле перевыполнена.

Отправлять Адамыча на больничную койку я как‑то не планировал.

А это значит…

– Лена! – воскликнул я.

Девушка обернулась. Она разговаривала с Олесей Степановной и сейчас прощалась с ней на дорогу. Грузовики с монстрами уже тронулись по улице, и остался только последний, на котором ехала наша зоологичка.

– Сергей! – улыбнулась она мне, подойдя поближе. – Кажется, всё прошло замечательно. Инспектор доволен?

– Ага, – ухмыльнулся я. – И считаю: это повод отметить событие небольшим праздником. Как насчёт рога кофе в «Сломанном сапоге»?

– А знаешь, – протянула она, улыбнувшись так, что появились ямочки на уголках губ, – это отличная мысль! Кажется, сегодня там подают замечательное жаркое.

– Тогда чего мы ждём! – воскликнул я. – Надо поспешить, пока Кок всё сам не сожрал.

– О, вы тоже слышали об этом? – Лена захлопала глазками. – Говорят, он частенько съедает заказы посетителей. Как‑то умудрился съесть здоровенный кебаб, а потом избил гостя за то, что тот обвинил его!

– Да‑да, – с серьёзным видом закивал я. – Что‑то такое слышал.

И пока мы шли в «Сломанный сапог», я задавался двумя вопросами.

Как слухи, рождённые той историей со съеденным мною кебабом, разошлись по всей академии?

И почему после разговора о том, что повар избил собственного посетителя, Лена не передумала идти в «Сломанный сапог»?

━─━────༺༻────━─━

– На меня глядит сейчас! Квас, квас, квас, квас! Квас, квас, квас, квас! Выпиваем – три, два, раз! Квас, квас, квас, квас!

Стриг бодро бренчал по струнам и горланил весёлую песню про любовь к хлебному напитку. Которую, по его собственному признанию, он сочинил самостоятельно.

Рифма, конечно, была довольно простой, да и разнообразием слов песня не отличалась, но в ней чувствовались душа и искренняя любовь к квасу. Которую я, впрочем, всеми руками поддерживал.

Я бы вообще проспонсировал альбом с такими хитами, как «Шницель», «Шашлык», «Кебаб», «Шаверма», «Пельмешки» и, как венец творения, «Жареная картошка с котлетками».

Слушать такое на голодный желудок, конечно, никому не посоветую. Но это явно был бы настоящий шедевр!

Эх, опять есть захотелось. А ведь я только что умял жаркое из баранины…

Мягкое мясо, которое рассыпается на волокна, только попав в рот. Да ещё с чесночным привкусом. Тушёная картошечка, пропитанная пряным соусом и специями. А на зубах похрустывает маринованный огурчик, да свежим соком брызгают в нёбо нарезанные томаты.