Ну или за «Усыпином» в ближайшую аптеку.

А со стороны машин группы быстрого реагирования в мою сторону направились несколько сурового вида вояк. Командир у этих бравых ребят был лет пятидесяти. Подтянутый, с густыми седыми усами и квадратным лицом.

Он остановился напротив и пробасил:

– Сергей Викторович?

– Агась, – кивнул я. – Чем могу помочь?

– Майор Нестеров, – представился он. – Мне сказали, что это вы ответственный за вызов бригады быстрого реагирования, – с осторожной претензией в голосе произнёс он. – Вызов оказался ложным, и нам теперь нужно…

– Да кто вам сказал такую нелепость! – возразил я. – Я всего лишь учитель ОМБ. Вон, видите, – приобнял его за плечо и повернул в сторону бригады санитаров, – бежит за носилками. Такой толстый, похожий на забойного поросёнка, да и вообще ему стоит сесть на диету. Видите?

Майор растерянно кивнул.

– Вот он! Миронов Платон Миронович, завуч по безопасности академии. Все вопросы к нему! – указал я.

– А как же… – попытался он что‑то сказать.

– А вам огромная благодарность за работу! – я схватил его за руку и крепко сжал.

Но, кажется, слишком уж сильно, потому что раздался хруст, а майор вдруг выпучил глаза.

– Благодарю за службу! – воскликнул я напоследок, развернулся и пошагал прочь.

– Уф‑ф‑ф‑ф… – тихо выдохнул майор у меня за спиной.

– Антон Антонович, что‑то случилось? – поинтересовался один из бойцов.

– Нет, – просипел Нестеров. – Всё нормально. Давайте‑ка вон за тем жирным…

Санитары уносили потерявшего сознание Адамыча, а ГБР‑овцы взяли под руки испуганного Платона Мироныча.

Я же весело шагал к учебному корпусу, размахивая указкой. Словно ребёнок, нашедший идеальную палку, блин.

Где тут какая‑нибудь крапива? Я её победю!

Указка на всю длину была отполирована, но при этом не скользила в руке, потому что рукоять оплетали кожаные полосы. А на металлической гарде были выгравированы какие‑то слова. Я присмотрелся. А когда прочитал, невольно расплылся в улыбке.

«Лучшему учителю от лучших учеников».

– Вот засранцы! – хмыкнул себе под нос. – Скромностью они явно не страдают.

Неподалёку Олеся Степановна загоняла стаю Серых Псов в несколько грузовиков. Ей помогали Боря и Саня. Остальные бесята прибирали за собой поле боя. То есть выравнивали рытвины, оставшиеся после огненных шаров, и засыпали их кочками из камней разобранной стены.

Когда я подошёл к ним поближе, то пригляделся и увидел одну важную деталь. Странно, что упустил её раньше.

На стенах оказалось очень уж много тёмных пятен от попавших магических снарядов. А я что‑то не припомню, чтобы твари рьяно лезли на стены.

– Хм‑м, – задумался я. – Кажется, наклёвывается дополнительное занятие по меткости.

Но из раздумий меня выдернул Василий Павлович:

– Однако всё хорошо прошло, Сергей Викторович!

– Да, – кивнул я, уже прикидывая, каким испытаниям следует подвергнуть бесят. – Даже лучше, чем я думал.

– Подарок от учеников? – он кивнул на указку. – Немногие учителя получают нечто подобное. Похоже, вы им очень понравились, Сергей Викторович.

– Ага, – мечтательно протянул я, снова взглянув на указку.

Только ещё пока не всем. Оболтусы уже не сомневались, что их решение пойти за мной было верным. Среди Балбесов уже начались колебания, но они до сих пор сторонились и отказывались вступать в гордые ряды Оболтусов.

Причём очагом сопротивления теперь стал Дениска. Он вновь перехватывал инициативу у Максима Пришвина в лидерстве над умниками, и это отлично получалось. Пришвин был смышлёным, но в хитрости ему уступал.

И мне наконец‑то удалось узнать его мотивы. Веня поведал.

Дениска был очень уязвлённым мальчишкой. Древний род Островских действительно считался одним из самых уважаемых… в прошлом. Сейчас же от прежней гордости не осталось почти ничего.

Поэтому Дениска задался целью восстановить честь и прежнее положение рода. Для этого почему‑то решил, что перевестись в «А» класс просто необходимо. Это ему и обещали, мол, поможешь развалить второй «Д», и переведём тебя к элите академии.

И на самом деле в этом был смысл. Связи в нашем мире решают многое. От того, с кем ты знаком и насколько у вас хорошие отношения, зависят твои возможности.

Однако здесь есть одна важная деталь – нельзя навязаться. Если тебя кто‑то приставит насильно, это не прибавит авторитета и не заставит других доверять тебе и помогать в чём‑либо.

Любые связи нужно заслужить.

Если Дениска таким образом попал бы в «А» класс, где учились дети очень знатных родов или очень богатых семей, ему бы это ничем не помогло. Максимум, на что можно надеяться, это роль прихлебателя или прислуги. Мальчик на побегушках.

Вряд ли он хотел обрести такую «честь».

Но объяснять ему подобные вещи обычными словами сейчас бесполезно. Придётся придумывать что‑то поинтереснее.

Что ж, это будет нелёгкий случай. Но я справлюсь. Я уже сделал из Коляна самую упорную в мире машину из мышц и магии, пробудил Пожирателя в запоздалом Антоне, а храбрость – в некогда забитом Артуре. И что считаю самым главным своим достижением, снизил обороты в шилоприводе Савельева!

Хоть и совсем немного…

И не забываем. Эту указку подарили лучшему учителю! А словами бесят, как говорится, глаголет истина, хе‑хе.

Да, я тоже скромностью не страдаю.

– Вы что‑то подобное получали? – спросил я у директора.

Он призадумался и мечтательно взглянул на небо. Над нами как раз проплывало пышное облако, хоть и сероватое. Осень уже набирала обороты.

– Да, – вздохнул он. – Мой первый учебный класс. Знаете, первые ученики – это как первая любовь. Особенная связь! Мне не довелось иметь собственных детей, но три десятка этих шкодников сейчас вовсю служат на благо Империи и каждый год поздравляют меня с Днём учителя. Когда я их выпускал, они мне подарили… вот это.

С очень умиротворённой улыбкой полез во внутренний карман пальто и достал оттуда карманные часы. На циферблате была обведена цифра «1».

– Это время обеда, – улыбнулся директор. – Я постоянно так увлекался на занятиях, что забывал отпускать их на обед. Да и сам не раз ходил с пустым брюхом. И теперь каждый день, ровно в 13:00 эти часы дзинькают и напоминают мне, что пора поесть.

– Какой полезный девайс, – призадумался я. – Но мне кажется, отметок больно уж маловато… А вы, кстати, когда первый свой класс выпустили?

– Уже давненько, – директор убрал часы обратно. – Я начинал карьеру молодым учителем, потом сменил род деятельности. Однако вот на старости лет решил вернуться к своей страсти. Хоть и в качестве директора.

Бесята смеялись и веселились, они уже заканчивали работу и делились впечатлениями. Кто куда попал, кто больше выпустил огненных шаров и всё такое. А Федя подколол Саню насчёт Анжелы и Алисы, которых тот недавно «тискал за всякие места».

Федя получил люлей от обеих девушек. Саня тоже получил. А когда поинтересовался, за что его так, получил ответ, который парировать никак не смог.

– А потому что!.. Потому! – заявила Анжела и фыркнула, задрав голову.

Девчонки… Они в каком возрасте этому учатся?

Или это заводская прошивка…

– Почему меняли род деятельности? – спросил я директора.

– Мои методы и взгляды не нравились руководителям академий, в которых мне довелось работать, – он тоже наблюдал за моими бесятами отеческим взглядом. – И в какой‑то момент меня перестали утверждать на должность учителя в тех местах, куда я пытался устроиться после очередного скандала. Но помог старый знакомый. Он пристроил на хорошее место. Пришлось долго работать, чтобы вернуться к своей мечте.

Я промолчал, но надо сказать, что директор сейчас нисколько не врал. Я хоть и не Санчо, но тоже неплохо определяю такие вещи.

И ещё раз убедился, что Палыч не так уж и прост. За его улыбкой, добродушием и даже некоторой наивностью скрывается очень опытный и расчётливый игрок.

– Благодарю вас, Сергей Викторович, – вдруг произнёс он. – Сейчас вы отвели от академии большую беду.