Вот уж невидаль! Они так, глядишь, и помирятс…

А, нет. Как только заметили друг друга, демонстративно отстранились.

– Господа! Господа! – громогласно объявил директор, успокаивая всех.

Сейчас мне нужно отдать лавры ему – пусть укрепит позиции. И от меня хоть немного отстанут…

А то нашли моду – за учителем гоняться! Нет уж. Пусть с попечительским советом имеет дело Палыч. Я лучше буду детей учить.

– Не волнуйтесь, – продолжил он. – Мы совместно с Сергеем Викторовичем разработали компромиссное решение, которое, уверен, удовлетворит всех здесь присутствующих!

Снаружи раздавались крики и грохот магии. Я продолжал следить за Громовым, и он действовал вполне неплохо. Роберт, конечно, растерялся. В подобных случаях, будь на месте учеников солдаты, он спокойно применил бы физическое насилие или пригрозил губой.

Но здесь приходилось действовать намного деликатнее, поэтому он перехватывал снаряды, гонялся за шилоприводным Савельевым и терпеливо уговаривал бесят не беситься. Не особо успешно, правда…

Но никак не хотел срывать свою маску ублюдка. И это меня настораживало.

– И какое же это решение? – спросил Артём Ярославович, чем заставил всех собравшихся угомониться окончательно.

Константин Аристархович Белов не смог скрыть всплеск своего Источника в этот момент. Авторитет Краснова давил на его самолюбие, но лицо он держал, словно профессиональный игрок в покер.

– Сергей Викторович, – произнёс Краснов, обратившись ко мне, – пожалуйста, успокойте детей.

– Ладно, – ухмыльнулся я и пожал плечами.

Затем снова подключил громкоговоритель и воскликнул:

– Шалопаи! – в тот же миг грохот утих. – Спокойствие, только спокойствие! Сейчас всё решим.

Все присутствующие в смотровой ложе переглянулись и с удивлением отметили, как быстро я приструнил бесят. Источник Громова ещё раз шелохнулся от негодования, однако он так и не сорвался. Умный засранец! Понял, куда ветер дует.

Но если не остановить ребят сейчас, они разнесут к хренам весь стадион. Это не сделает ситуацию лучше.

– Василий Палыч, прошу, продолжайте, – кивнул Артём Ярославович.

Директор почтительно кивнул.

– Совместно с Сергеем Викторовичем мы разработали программу дополнительного образования в рамках нашей Академии Общемагического Образования. И господин Ставров вызвался курировать её в качестве главного педагога.

– Дополнительное образование? – нахмурился Арсений Тарасов.

– Да, – теперь уже выступил я. – В академии много даровитых юных магов, и я не могу пройти мимо них. У меня уже есть опыт работы с детьми из других классов, даже других курсов. И вполне успешный. Теперь мы решили систематизировать эту практику.

– Если так, – возразил вдруг Колесников, – к вам могут хлынуть ученики со всей академии! А если вы будете обучать всех, Сергей Викторович, вы не обучите никого должным образом!

– О, не волнуйтесь! – улыбнулся директор. – Вход в программу дополнительного образования не свободный.

– Деньги? – взволновалась мама Полины Сабуровой.

– Нет‑нет, – замотал головой Василий Павлович. – Дети должны будут пройти отбор, чтобы доказать свою решимость.

Мы вкратце описали идею. Я буду возглавлять несколько учителей в рамках внеурочных занятий с отдельной программой. Вход в программу через мой личный отбор, и это не требует дополнительной платы от родителей. То есть обучаться могут как простолюдины, так и родовитые отпрыски.

Попечительский совет внимательно выслушал нас и решил это обсудить. Они переговаривались не как на заседании, но между собой. Перешёптывались, спорили, даже ругались.

Однако главными решалами всего это были Краснов и Белов. И от них зависел исход.

Всеволод Мирославович Колесников явно боялся происходящего. Он понимал, что заварил всю эту кашу, и теперь по его воле Белов оказался в такой щепетильной ситуации, где придётся иметь дело с Красновым, который раньше не проявлял интереса к делам академии. К тому же пойти против всего попечительского совета не мог даже граф Белов.

Однако барон Фадеев, в отличие от Колесникова, почему‑то ликовал. Он явно наслаждался тем, как Всеволод Мирославович нервничает, и всё старался подобраться поближе к Белову, чтобы науськивать ему свои мысли.

«Доверьтесь мне, Константин Аристархович, – прошептал он. – Это будет нам всем на руку!»

Но гадёныш умело обходил конкретику стороной, говорил намёками, понятными лишь Белову. Так что я не понимал почти ничего, о чём они говорили.

К тому же меня отвлекли. Пока попечительский совет на пару с родителями моих бесят совещались, в смотровую ложу вошёл Роберт. Он выглядел разгневанно, глянул на меня с проблесками ярости, а Источник его закипал. Но вместо обвинений или резких высказываний, которые были бы ожидаемы в его положении, он удивил всех.

В том числе меня…

– Сергей Викторович, – заявил он высокопарно, – должен признать, я переоценил свои возможности. Или недооценил привязанность к вам этих детей. Прошу принять мои извинения. Я не имел права претендовать на должность классного руководителя второго «Д»!

Говорил он ровно, благородно. Но Источник выплёскивал яд.

– Прошу внимания! – прервал его граф Белов, и все разом обратили свои взоры к нему.

Громов немного заволновался. Он ведь не знал, что конкретно здесь происходило до его прихода.

– Мы обсудили ваше предложение, господин директор, – заговорил Белов, – и решили согласиться с ним. Более того, часть финансирования предлагаем выделить из фонда попечительского совета. Господин Краснов… – Артём Ярославович встал рядом с ним, – как раз присоединился к нашему совету, и его взнос пойдёт на оплату всего необходимого.

Белов сделал небольшую паузу, чтобы присутствующие одобрительно закивали. Некоторые даже захлопали, особенно Граф Фадеев.

Который, кстати, вдруг попросил слово.

– Да, Михаил Филиппович, – кивнул граф Белов. – Вы что‑то хотели?

– Кхм‑кхм… – встал Фадеев. – С учётом всего, что мы сегодня видели, и с учётом, я бы сказал, весьма благородного поступка господина Громова… – он с хитрецой взглянул на растерянного Роберта.

Хотя в этот момент мне показалось, что эта растерянность была куда более наигранной, чем он хотел показать. Его Источник сейчас пребывал в самом что ни на есть спокойствии, а взгляд говорил, что он чего‑то подобного ожидал.

– … предлагаю назначить классным руководителем второго «А» господина Громова! – заявил Фадеев.

Громов сделал наигранно растерянное лицо, которое, кажется, обмануло всех, кроме меня. Но все удивились.

Признаться, я и сам знатно охренел.

– Что ж, – произнёс граф Белов так, словно он уже заранее знал об этом предложении, – не имею никаких возражений, господа.

Попечительский совет согласно промолчал. Даже Краснов не имел ничего против, да и с чего бы?

Я же задался вопросом, с чего бы это Белову ставить классруком своих детей лишённого титула бывшего дворянина с тёмным прошлым?

– Я… я с великой честью принимаю эту должность! – почтительно поклонился Громов.

Его идеальные движения, будто из учебника по этике, приятно удивили многих членов попечительского совета и окончательно убедили их в верности решения. Правда, Тарасов недовольно фыркнул.

– Замечательно, – кивнул я, краем глаза заметив, как Соломон спешно покидает смотровую. – Думаю, на том и порешим. Однако сперва…

Я снова достал микрофон.

– Второй «Д»! Приступить к выполнению нормативов! Савельев, ты первый! Марш!!!

━─━────༺༻────━─━

На следующий день мы с бесятами организованной хаотичной толпой подошли к двухэтажному заброшенному зданию.

– Что мы здесь делаем, Сергей Викторович? – спросил Саня, который вчера выполнил все нормативы на отлично.

Гордей и Стефания переглянулись, но промолчали. Говорить о тайнах рода при всех они не стали. И ничем не выдали, что старый учебный корпус им знаком.

– Мы здесь будем учиться! – заявил я. – Но сначала придётся потрудиться. Надеюсь, вы не забыли навыки ремонта, а?