Директор сразу заподозрил неладное, и мы вместе придумали отличнейший план. Сперва я сделал вид, что повёлся на фальшивое извещение и отправился в министерство. Даже пришлось несколько километров терпеливо ждать, пока этот супер‑пупер разведчик Громов наконец‑то отстанет со своей слежкой.

Затем я поблагодарил водителя, сказал ему ехать до города, а сам вышел и начал следить уже за Робертом.

В глазах директора я исполнял чудеса военной, разведывательной и диверсионной подготовки, маскировки и слежки… Но на самом деле спокойно попивал чаёк с пряниками и слушал, чем занимаются Вельцин и Громов.

Но они просто издевались! Такой скучной слежки у меня никогда не было. Всё то время до того, как они собрались в тренерской, Соломон читал какой‑то женский роман про несчастную, но гордую девушку в сложной ситуации и её властного босса, который на бедняжку положил свой тестостероновый глаз. А Роберт… ну просто бродил по академгородку в ожидании, когда начнётся открытый урок.

Но теперь я точно знаю, что Громов всего лишь лживая скотина! Называть моих учеников отбросами⁈ Ну, падла…

Фиг с ним, с Соломоном. Но к тебе, Роберт, они ведь реально хорошо отнеслись. Такого я не прощу.

Однако в деле оказались замешаны не только Вельцин, Громов и Колесников, но и сам граф Белов. Как выяснилось, конкурент Артёма Ярославовича Краснова.

Так что теперь настал момент ответных ударов. Тем более выход из ситуации мы с Палычем всё‑таки придумали, и ещё какой.

Но об этом немного позже…

– Сергей Викторович, вы уже вернулись из министерства? – нахмурился Соломон Адамович. – Я слышал, вас вызвали для дачи показаний.

– О да, об этом… Знаете, там произошла какая‑то ошибка, – махнул я с залихватской улыбкой. – Я позвонил своему знакомому. Ну, вы его знаете – Кондратий Ефимыч. И он мне сказал, что никаких извещений в мой адрес не было, представляете? Хорошо, что я додумался позвонить ему ещё в машине.

– Сергей Викторович, прошу, присаживайтесь, – улыбнулся Артём Ярославович. – Кажется, мы как раз собирались начинать урок.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, – кивнул я почтительно и уже направился к свободному креслу, переглянувшись с Василием Павловичем, как вдруг остановился.

– Ну чего ещё⁈ – несдержанно буркнул Соломон.

– Я тут просто подумал… – протянул я с хищным оскалом. – Мне кажется, в этой ситуации есть один очень нечестный момент!

– И какой же? – злобно процедил (пока ещё) завуч.

Он, как ему казалось, незаметно переглядывался с графом Беловым и бароном Колесниковым, которые явно не обрадовались моему появлению. Правда, злоба в первую очередь была направлена именно на Соломона.

– Скажите, пожалуйста, мои бесята знают, что у них сейчас проводится открытый урок? – прямо спросил я.

Я плавно сменил траекторию и подошёл к остеклённому панельному окну с видом на весь стадион. Отсюда открывался замечательный вид на то, как мои бесята стоят в ровной шеренге перед ублюдком Громовым и даже улыбаются в предвкушении. Мне удалось привить им страсть к покорению новых вершин и соревновательный дух. А урок ведь действительно обещал быть интересным… Даже жалко прерывать его.

– А какое это имеет отношение к делу? – скривился Соломон.

– Самое прямое, – осклабился я и выхватил микрофон у Соломона. – Меня слышно? Раз‑два‑три, раз‑два‑три…

По стадиону разнёсся мой голос, и ребята тут же отреагировали. Вскоре они заметили меня в ложе и заулыбались.

Блин, я тоже заулыбался. В груди мгновенно стало теплее.

– Эй, Шалопаи, привет! – воскликнул я.

– Сергей Викторович, что вы себе!.. – Соломон кинулся было ко мне, но я остановил его строгим взглядом.

Старикашка замер, оцепенел. От лёгкого веяния моей ауры его пробило на мурашки.

– Сергей Викторови‑и‑ич!!! – воскликнул Саня.

А Громов с яростным взглядом обернулся в сторону ложи и поймал на себе уже мой взгляд.

– Шалопаи, представляете? Тут оказалось, что у вас открытый урок идёт. Помашите своим родителям. Они здесь не все, правда, но пришли вас поддержать!

– Чего? А⁈ Ни фига себе!! – Шалопаи начали переглядываться и перешёптываться, они пытались высмотреть знакомые лица, хотя снаружи могли видеть только меня и Соломона, потому что мы стояли совсем близко к окну.

Громов тем временем занервничал. А ровная шеренга учеников превращалась в хаотичную толпу.

– И дело в том, – продолжил я, чувствуя, как закипают Источники Белова, Колесникова и Адамыча, – что по итогам этого открытого урока Попечительский совет академии примет решение, назначать ли вашим новым классным руководителем Роберта Демьяновича. Классно, правда?

– А⁈ Чего⁈ – громко воскликнул возмущённый Саня.

– Какого ляда!! – тут же поддержал его Боря.

– Да вы чё, совсем охренели⁈ Да ну на фиг! Не верю!!! – загомонили мои родненькие ученики.

– Роберт Демьянович, это что ещё такое? – выступила Анжела.

– Как это понимать⁈ – хором воскликнули Алиса и Стефания.

Со стадиона, так кропотливо подготовленного к открытому уроку, теперь стали доноситься крики возмущения и грохот магических снарядов. Пока что в качестве привлечения внимания, но Влад Воробьёв уже начинал распаляться и скоро грозил устроить нехилое огненное шоу.

– Вы решили сорвать урок! – взорвался Соломон.

Но вдруг он усмехнулся, будто ухватился за нить, которая вела к спасению.

– Господа! – засранец резко обернулся к попечительскому совету. – Вот к чему привело разгильдяйство Василия Павловича Чернышевского! Учителя смеют врываться на официальные мероприятия, на которые прибыли многоуважаемые гости… – он нарочито почтительно поклонился аристократам, и те отреагировали на лесть, горделиво приподняв подбородки. – Это просто немыслимое неуважение, которое может допустить лишь никчёмный директор!

Конечно, можно было поставить всё на самотек. И тогда моё мнение никак бы не повлияло на поведение бесят. Но зачем?

Ведь, по сути, Громов обманывал моих учеников. И я не позволю ему и дальше водить их за нос.

Поэтому с усмешкой слушал Адамыча и краем глаза смотрел, как там чувствует себя Громов.

А этот засранец оказался крепким орешком. Пока мои Шалопаи кричали, бесились и угрожали закидать смотровую ложу огненными шарами, ледяными копьями и прочими магическими приблудами, он их пытался успокоить и уверял, что ничего страшного не происходит.

Источник его находился в ярости, но внешне Роберт был спокоен и вёл себя как нельзя лучше.

Вообще‑то он и правда неплохо справился бы, не пытайся он меня облапошить. Стадион был разделён на этапы‑станции. Интересная идея, между прочим. На каждой из таких станций ученики проходили бы сдачу норматива, например оказание первой помощи, подачу сигнала спасения и всё в таком духе. А затем бежали бы к следующему этапу. И так, пока не пробегут весь круг по стадиону.

Просто и со вкусом, я бы сказал. И соревновательный момент, опять же – все видят соперников, их время. И хотят не только выполнить норматив, но обогнать остальных.

– Отнюдь! – выступил Василий Палыч. – Дело в том, господа, что я обладаю намного большим количеством информации насчёт второго «Д» класса и уверен…

– То есть вы игнорируете запросы попечительского совета⁈ Людей, которые обеспечивают львиную долю финансирования академии⁈ – снова воскликнул Соломон, пытаясь держать себя на плаву.

Но это, признаться, не очень‑то удавалось. Граф Белов сидел рядом с Красновым с невозмутимым видом. Колесников, который заварил всю эту кашу, и вовсе весь нервничал. Его Источник метался из стороны в сторону, а глаза бегали от Белова к Соломону, очень быстро старались пробежать мимо меня, и так по кругу.

Члены попечительского совета, всякие графья, бароны и прочие шишки слушали это всё с таким видом, словно смотрели реалити‑шоу. А вот родители моих бесят не на шутку завелись.

– Вы что, совсем охренели⁈ – подскочил Тарасов.

– Да! Что за беспредел⁈ – прорычал Свиридов.

– Поддерживаю! – вдруг присоединился к нему Рыжов. – Самый настоящий беспредел!