Торшер, картина с каким‑то всадником, которая была похожа на ту, что висела в кабинете у Палыча, здоровенное зеркало, стоявшее у стены, все подушки дивана, тумбы, люстра. Даже ваза. Не знаю, откуда она вообще взялась, но со звоном разлетелась на осколки.

Всё разнесло к чертям!

Но последним ушёл телевизор. Большой. Семьдесят пять дюймов. Если честно, я выбрал этот дом именно из‑за него.

Я не смотрю телевизор в плане щёлкать каналы в поиске чего‑нибудь путного. Но сесть на мягком диване, под ароматный чаёк с чабрецом да с вкусняхами и глянуть фильмец на огромном экране…

Теперь ни телевизора, ни дивана не было.

А Дракотяра наконец‑то остановился. Хрен его знает каким образом, но он уместился на платяном шкафу.

– Мрэ‑э‑эв… – издал он испуганный протяжный звук и вздрогнул, отчего шкаф опасно пошатнулся и затрещал.

– Теодри‑и‑ир… – тихо произнёс я.

Тихо, спокойно… Не дышать… Если он не будет дёргаться, получится спасти хотя бы шкаф.

Должно же хоть что‑то уцел…

СКРИИИП!!!

БАБАХ!!!

И шкаф развалился. Последняя уцелевшая мебель разлетелась на обломки.

Но наконец‑то наступила тишина. А от поднявшейся пыли встряхнулся Дракотяра.

– Мрэ‑э‑эв, – жалобно простонал он, глядя на нас умоляющими испуганными глазищами.

– Тедди! – ахнула Лена и наконец‑то отпрянула от меня…

Но только чтобы кинуться к нему и заключить в крепкие объятия!

– Охренеть… – вздохнул я, осматривая погром вокруг.

Вся гостиная и смежная кухня превратились в руины. Холодильник разворочен, молоко и соки стекали по заваленному полу. Из выбитых кранов хлестала вода, так что я отошёл, чтобы перекрыть воду.

А когда вернулся, Лена гладила Дракотяру и приговаривала:

– Бедненький, что же тебя такое испугало? Не волнуйся, не волнуйся, всё закончилось…

Капец! Она его ещё и утешает!

Дракот – тоже мне хитрый засранец. Сам напакостил, да еще и сделал так, чтобы его после всего пожалели. Прямо идеальный манипулятор. Но меня не проведешь. В конце концов, я учитель!

– Закончилось, ага… – выдохнул я. – Всё трындец как закончилось! Мне, походу, этот дом проще будет выкупить, чем объяснять, что здесь произошло.

– Серёжа… – протянула Лена.

И теперь на меня уставились две пары жалостливых глаз. Одна краше другой, блин!

– Ну ты же не накажешь Дракотика? Он не виноват!

Снаружи громыхнуло. В окна заколошматил ливень с порывом ветра.

Теодрир поджал уши и пригнулся, будто боялся грома, но я‑то мог видеть его Источник и отлично знал, что он притворяется.

Боялся он не грома. Сейчас. Но что‑то его напугало раньше…

Что могло напугать монстра восьмого уровня? Дракотяру Хаоса! Реинкарнацию сильнейшего монстра Хаоса! Это должно быть нечто невероятное. Нечто, что могло бы оказать сопротивление даже мне. Но что? Я ничего такого не почувствовал. Что же могло так на него повлиять? Хм‑м‑м…

Сейчас мы вряд ли об этом узнаем. Потому что здесь всё равно всё вверх дном. А еще потому, что кто‑то не умеет держать себя в лапах!

– Охренеть, блин, – хмыкнул я.

– Что такое? – осторожно произнесла Лена.

– Да опять «Киборга‑убийцу» посмотреть не могу. Прям напасть какая‑то!

– «Киборга‑убийцу»? – нахмурилась она.

– Угу, – кивнул я, пытаясь выискать источник погрома.

Ну не мог же он просто так взбеситься? Правда же?

А затем…

Я, конечно, не включал усиленный слух. И не пытался подслушать Лену. Но мне показалось, что она тихо прошептала на ухо Теодриру:

– И спасибо тебе, Тедди…

Ну зашибись.

Спасибо тебе, Тедди!

━–━––––༺༻––––━–━

Первый этаж дома превратился в огромную конуру для Дракотяры. В принципе, теперь чем больше он там всё разнесёт, тем проще будет убирать развалы.

После погрома всё равно делать капитальный ремонт, а для этого надо всё там расколошматить до состояния строительного мусора. Вот пусть веселится, пока я добрый.

А мы с Леной разместились на втором этаже, в моей спальне…

Да, звучит, кхм… двояко. Но другого уцелевшего места просто не было.

И благодарить Дракотяру я за это не буду!

А ещё хорошо, что гейзерная кофеварка – это вполне себе крепкая конструкция. И от внешних разрушений она практически не пострадала, только поцарапалась немного. Да и кофе удалось соскрести из разорванной пачки. Так что я использовал согревающее заклинание и заварил нам по чашке.

Как ни странно, чашки были из уцелевшего сервиза. Кажется, ему было лет тридцать. И на самом деле это была единственная вещь, которую я хотел бы раздолбать во всём доме.

Но она уцелела! Я не знаю как. Наверное, магия… Уверен, что магия! Потому что ни одна тарелочка, ни одна чашка или блюдце не пострадали.

Я даже проверил сервиз своим сканером во всех возможных частотах, но ничего не нашёл.

Возможно, это та же магия, которой обладает Юдин.

– Ух, вкусно! – Лена сделала небольшой глоток. – Если тебе понадобится помощь в уборке, я…

– Нет, не стоит беспокоиться, – помотал я головой. – У меня есть кому поручить уборку в доме. Давно пора стребовать старый должок.

– В смысле? – поинтересовалась девушка.

– Да так, ничего особенного, – глоток теперь сделал я, чтобы избежать лишних вопросов.

И заодно задумался.

На самом деле разрушение дома было для меня сейчас не самой главной проблемой. Куда важнее отыскать ошибку в собственном педагогическом методе.

Мои Шалопаи провалились. Ну, точнее, провалился я.

Однако во время тренировки были и некоторые положительные моменты. Настя и Колян точно справились со своей задачей. А ещё, если подумать, во время разминки Данила всё‑таки смог попасть мячом‑вышибалой.

Но все они до недавнего времени не имели отношения ко второму «Д».

Что же здесь не так?

– Задумался? – тихо спросила Лена.

– Угу, – кивнул я.

Мы сидели на кровати, снаружи продолжался ливень. Очень уж долгий ливень. Давненько я не видел таких штормов.

Мягкий матрас прогнулся, и нас наклонило друг к другу. Наши коленки соприкоснулись. Лицо Лены было так близко, что я мог рассмотреть её реснички.

– Давай подумаем вместе, – улыбнулась Лена.

– Вместе?

– Ну да. Я же обещала помочь тебе чем смогу. Не забывай, ты хоть у нас и весь такой крутой, но… Но опыта преподавания у меня куда больше! Скажи, на чём ты основывался, когда готовил эту свою тренировку? И какие были цели?

– Ну… – призадумался я. – Во‑первых, целью было сделать из них сплочённую команду. Объединить. Они, конечно, стали едиными Шалопаями, но…

– Хи‑хи, – прыснула смехом Лена.

– Чего!

– Извини, просто… просто эти твои словечки! – она забавно поморщила носик. – «Оболтусы», «Шалопаи»… ну, это забавно! И ребята тебя ведь поддерживают, принимают такие умилительные условности.

– Ничего не умилительные! – заявил я.

Лена снова прыснула, но теперь закрыла рот чашкой, делая ещё один глоток. И всё равно смеялась глазами, причём так мило, что возразить, собственно, я ничего и не смог.

– Кхм… Ну, в общем, Шалопаями они стали. Но пока что это ничем не закрепилось. Они не умели… точнее, не умеют работать все вместе. Как единый класс. Команда. Преодолевая настоящие трудности, с упорством и стиснутыми зубами.

Я вздохнул и посмотрел в окно. По нему стекали длинные дорожки дождевых капель, сквозь которые рассеивался свет фонарей. Небо заволокло тучами, и они загорелись, словно ночью.

– В общем, я хотел научить их работать вместе. Всем классом.

– И поставил против них Колю и Настю, значит, – задумчиво протянула Лена.

– Ага.

– А почему их?

– Ребята сильные, – пожал я плечами. – И они мои ученики тоже. Это очень сложное для преодоления препятствие. И Шалопаям пришлось бы сильно постараться, чтобы победить их. Особенно с учётом прочих сложностей.

– Хм‑м‑м… – нахмурилась Лена. – То есть ты решил сыграть на их чувстве соперничества? Ну или вроде того… Да? Мол, вот вам непреодолимая стена! И забраться на неё вы сможете только все вместе!