Кабанчик заискивал перед собственными учениками? Если до этого «рука-лицо» вызывали мои балбесы, то теперь он взял неоспоримое первенство.

Мои уже собрались в нестройный ряд. Не по росту, не по полу — кто какое место успел занять. Однако присутствовали все. Островский со своей братией в том числе. И он только что узнал о моей задумке.

«Что вы собираетесь делать⁈» — ахнул он.

«Да тихо ты! — шикнул Саня. — Чего контору палишь?»

«Хорошо, — вздохнул Денис, — и как вы собираетесь это провернуть?»

И когда Саня ему рассказал, Денис расширил глаза и раскрыл рот. По лицу видно, вопросов у него возникло не меньше, чем матерных слов, но высказать их он не успел.

— Из-за некоторых новоприбывших… — Семёныч бросил недовольный взгляд в мою сторону, — сегодня у нас будет сдвоенное занятие. А значит, настало время «вышибал»!

Семёныч подкинул мячи в сторону обеих шеренг. «А»-шки без проблем поймали свою пару, не толпились и не кинулись всей гурьбой, как сделали мои оболтусы.

Кто бросился к мячу, кто от меча, все друг другу мешали, ругались и ворчали, а в итоге не поймал никто.

Саня так вообще врезался в Петю и едва не отлетел на пару метров в обратном направлении, но затормозил об Анжелу, причём в полёте перевернулся лицом вперёд с помощью магии земли, и теперь лежал на ней, как на подушке.

Этого, кстати, в плане не было. Поэтому Саня получил от девушки знатного пинка, а потом леща от разозлённого Пети. Тот хоть и выглядел недалёким, быстро разгадал уловку.

Я уж боялся, что оболтусы совсем забудут про свою задачу и начнут драться между собой, ведь такой бедлам был обговорён заранее. Но всё прошло как по маслу.

Кабанчик криво осклабился, ещё пару раз мстительно взглянув на меня, а дети инвесторов и древних родов насмехались над моими бесятами, совершенно не стесняясь.

А я изображал беспокойство и стыд. Судя по реакции Семёныча, мне явно следует выдать какую-нибудь актёрскую премию, потому что внутри я хохотал.

Кабанчик сделал именно так, как я предсказывал! Он не удержался, решил отыграться на детях, чтобы насолить мне, и устроил матч по «вышибалам» с тяжёлыми магическими мячами.

Это такая забава для всех возрастов. С некоторыми изменениями в правилах можно применять и для детей, и даже для бойцов спецназа. Мы, например, так разминались перед тренировками. Правда, приходилось играть в помещении с бронированными стенами, иначе всё вокруг превращалось в выжженную землю со сплошными воронками, кратерами.

Но для подростков, конечно, имелся облегчённый вариант. Мячи не впитывали всю стихию, а лишь часть магической энергии, причём до определённого максимума. Получить таким по хлебалу мало приятного, к тому же скорость полёта увеличена раза в три, и требуется хорошая реакция, чтобы уйти от удара.

Что Кабанчик устроит именно «вышибалы», мне подсказали оболтусы. Мол, это любимая забава физрука. Правда, чаще он играет один против всего класса, а когда мячики для подростков отлетают от его здоровенной туши безо всякого вреда, он начинает кидаться в ответ.

Вроде как некоторые учителя жаловались директору по поводу его самодурства, но Василий Павлович оказался в шаткой ситуации. Академия большая, народу нагнали много, а учителей не хватает.

Мало кто горит желанием работать в экспериментальном учреждении для обделённой прослойки общества. К тому же зарплаты тут невысокие, престижа нет, да и перспективы очень туманные.

Вот и приходится терпеть физрука-переростка.

Ну ничего. Теперь в академии появился я. А раз уж я стал учителем с крайне свободным графиком, найду время преподать пару уроков и некоторым учителям.

— Разминка десять минут! — рявкнул Кабанчик, когда мои оболтусы наконец-то разобрались с мячами. — Время пошло!

И снова стрельнул в меня язвительным взглядом, засранец.

Далее оболтусы действовали, согласно моим наставлениям. Только Островский и Ко потерялись, потому что пропустили мой урок и не всё понимали. Они ещё не знали, что пропуск придётся отработать.

И сделают они это как раз через десять минут.

«А»-шки начали грамотно. Сначала разогрелись, чуть потянулись, даже не отвлекались на разнобойные кривляния оболтусов, хотя те специально делали всё настолько плохо, что меня задавил бы испанский стыд, не придумай я всё это сам.

Саня попытался сесть на шпагат, но тут же вскочил, держась за промежность, Валиков принялся отжиматься с рьяностью быка перед красной тряпкой, несколько ребят вразнобой делали растяжку, кто-то разогревался челночным бегом, другие пошли на турники, а Тихомир Тихонов выполнял первый юношеский по лёжу. Только бы не заснул.

Тихомиру посчастливилось родиться бастардом небольшого дворянского рода. Не знаю, какие отношения у него в семье, но парень отличался железным спокойствием, молчаливостью и, что уж скрывать, нехилым таким пофигизмом.

Вчера, когда Адамыч собирался испепелить весь класс и половина ребят готовились встречать пламя с радостью викинга на пути в Вальгалле, а другие драпали куда подальше, он просто сидел за партой и что-то читал в телефоне.

Естественно, Тихомир относился к одиночкам в классе, но конфликтов с группами или другими одиночками пока не было.

— Всё, закончили! — объявил физрук. — Команды, на позиции!

— Но нас же меньше! — заметила Анжела, когда «А»-шки в полном составе направились к полю.

Моих двадцать три, а противников двадцать восемь. Нечестно, я считаю. Будет слишком легко.

Оболтусы продолжали играть свою роль и нестройными рядами заняли свои места под насмешливые взгляды «А»-шек. А Кабанчик всё скалился и ухмылялся в мою сторону.

Вот ублюдок. Раз сам мне ничего сделать не может, так решил через детей! Ух, я ему!!!

Такой же реакции он ожидает? Что ж, не буду разочаровывать.

— Эй! — воскликнул я, придав голосу гнева.

И спрыгнул с трибун прямо на поле, рядом с Кабанчиком. Он тут же рассердился, выпятил грудь и попёр в мою сторону. Даже выставил руку, словно бивень, и попытался меня оттолкнуть, но я увернулся, будто бы случайно шагнув вперёд, и позади раздалось матерное бормотание.

— Не лезь не в своё дело! — рявкнул физрук.

Он попытался сделать вид, что потерянное равновесие было запланированным, и для этого сделал ещё несколько длинных шагов-выпадов.

— Это мои ученики! — возразил я, стараясь не переигрывать.

— Это мой урок! — парировал Кабанчик.

— Что здесь происходит⁈ — воскликнул Аркаша.

Физрук с удивлением обернулся. Да и ученики притихли, завидев ещё одного учителя. Слишком уж много нас тут собралось, я с ним согласен.

Мне пришлось сделать вид, что я тоже не ожидал его появления и не услышал шаги и недовольное ворчание по пути к стадиону.

— Аркадий Самуилович! — раскинул я руки. — Вы тут какими судьбами? Наконец-то решили заняться спортом? Это правильно, правильно. Вам не мешало бы подтянуть…

— Сергей Викторович! — выпалил тот. — Не переводите тему. Почему вы мешаете занятию Семёна Семёновича? Для ваших… — он окинул моих балбесов презрительным взглядом, — воспитанников разницы нет. Но мои ученики ценят своё время.

Теперь мне пришлось делать вид, что я не заметил, как он задержал взгляд на Островском.

Эх, Дениска, Дениска… Что ж ты против своих-то играешь? Думал, спрятался в туалете, и никто не узнает, что ты предупредил Венедикта, что я сижу на стадионе? Вот не отвлекался бы на всякие шпионские штучки, глядишь и понял бы, что вашу компашку выдвинули в первые ряды, прямо под прицел соперников.

Но вообще, интересно. Значит, Веня сговорился с Аркашей против меня. И чем я им насолил? Ладно Сёма, эта жертва «Растишки» икает при каждом моём прыжке. Но они-то чего?

— Господа! — улыбнулся я. — Вы меня неправильно поняли. Я не собирался мешать. Даже наоборот, имеется очень занятное предложение.

И подал незаметный для посторонних сигнал оболтусам, чтобы готовились. Скоро представление начнётся!