— Нет, блин, Петрович! — прошипела она в ответ. — Конечно, Миша. Кто же ещё? Так что там у тебя за экстренные новости в такую рань?

Тася наклонилась через стол.

— Администрацию нашего СНТ ОБЭП трясёт! Я сама видела, как туда две машины подъехали! Рома сказал, Людмилу увезли, — продолжила Тася, с трудом сдерживаясь, чтобы не заговорить в голос. — Он сам видел.

В этот момент дверь в спальню открылась и на пороге, потягиваясь, показался Миша. Его волосы были взъерошены после сна.

— Привет, соседка, — хрипловато поздоровался он, направляясь к столу.

Тася, прервавшись, уставилась на него.

— Ой, а что это у тебя на голове? — не удержалась она. — Ты что, кудрявый? Волосы на затылке у Миши были забавно перекручены.

Мужчина ощупал свою шевелюру.

— Никогда не завивались… Забава, это ты экспериментировала?

Забава, ставя на стол чашки, обернулась и внимательно посмотрела.

— Нет, — честно ответила она.

— Это, Мишка, ты домовому понравился, значит. Знаешь примету? Овинник любимым лошадкам гривы заплетает. Видимо, домовой заплетает понравившихся мужиков.

Миша, уже налив себе воды, провёл рукой по волосам, с трудом распутывая странную причёску, и лишь усмехнулся.

— Либо так, либо я — конь.

— Ладно, не буду вам мешать. У меня скоро тренировка, — поднялась Тася и подмигнула Забаве. — Ты, если через часик будешь… ну, не слишком занята, приходи. Поедем в лес верхом. Снег же выпал — красота!

И, бросив на парочку ещё один многозначительный взгляд, она выпорхнула за дверь, оставив смущённую подругу с мужчиной наедине.

Наступил декабрь. Весь СНТ теперь выглядел, как рождественская открытка: укутанные снегом крыши, пушистые шапки на заборах, ветви деревьев, покрытые инеем. Забава, закончив тренировку, стояла на улице. Морозный воздух пощипывал щёки.

Она услышала хруст шагов по снегу и обернулась.

Волоча за собой старые санки, на встречу ей шагала, выпуская изо рта облака белого пара, Катерина.

Забава не смогла сдержать улыбки, увидев шар из одеяла и серой лохматой шали.

— Куда это вы, путешественники, собрались? — спросила она, подходя ближе.

— Это всё свекровь. Заставила нас прогуляться, воздухом зимним подышать, — объяснила Катя, поправляя варежкой выбившуюся из-под шапки прядь волос. — Возмущалась, что живём в своём доме, а за порог почти не выходим. Смотри, как замотала беднягу.

— Правильно! — согласилась Забава, глядя на ребёнка. — Повезло ему, что тут растёт. Где ещё он увидит такую красоту? В городе сейчас всё тает, слякоть, зимы не чувствуется. А здесь… как в детстве. До сих пор помню, как меня мама зимой на санках везла. Уже темно, небо звёздное, тропинка узкая, полозья по снегу шуршат. По бокам сугробы. В детстве они такими высокими казались…

Катя выслушала её, и вытерла влагу, скопившуюся от дыхания под носом.

— Не знаю… — призналась она. — Я в городе росла. У меня таких воспоминаний нет. В коляске возили, потом пешком. На ледянке каталась ещё. Забава, а с книгой что? Будут ещё правки?

— Нет, Катя, всё! Окончательно утвердили. Сейчас верстают, а после Нового года у тебя уже будет своя собственная книжка на руках. — Она наклонилась к свёртку на санках. — Слышишь, малыш? Мама-то у тебя теперь настоящая писательница!

Катя затанцевала от радости.

Забава, наблюдая за ней, подумала: «Как же отличается это молодое поколение — умеет принимать похвалу, не отнекиваясь и не принижая себя. Я бы на её месте уже бормотала: «Да ну, какая из меня писательница…» Да… есть чему поучиться».

Малыш закряхтел, напоминая заболтавшимся взрослым о своём существовании.

— Ладно, мы пойдём, а то мальку скучно стоять на месте.

Снова захрустели по снегу чьи-то шаги.

Обе женщины посмотрели в ту сторону.

— Ой, там ваш Миша идёт.

— Катя, привет! — поздоровался он.

— Привет! Мы уже дальше поехали, пока не расплакались, — ответила она и потянула санки за собой.

Михаил подошел к Забаве, приобнял. Его дыхание клубилось в морозном воздухе.

— Как покатались?

— Я была молодцом! — похвасталась она. — Сегодня на Поганке в поле ездила! Представляешь?

— Не скинула?

— Нет, даже не пыталась! Слушалась движению пальцев, я и не знала, что она так умеет.

Миша рассмеялся.

— Я бы на твоём месте с ней не расслаблялся. Не зря же её Поганкой назвали. Это тактика — усыпить бдительность, а потом разок взбрыкнуть как следует.

— Да знаю я. Мне Тася то же самое сказала.

— Хочешь прогуляться?

— Не, уже хочу упасть в кресло и не шевелиться, — ответила она, поёживаясь от ветерка. — Вспотела на тренировке, не хотелось бы простыть. Тем более ты обещал мне ёлку починить. А то она перекособочилась и падает всё время, как пьяная.

— Ну пойдём тогда лечить твою ёлку от алкоголизма, — со вздохом согласился Михаил.

Они вошли во двор, Миша, прокашлявшись, спросил:

— Ты подумала по поводу переезда?

Вопрос повис в морозном воздухе. Забава замедлила шаг.

— Мне пока хорошо одной жить, Миша. Я только-только научилась быть в ладу с собой. Узнаю себя, можно сказать, — она посмотрела на него, не зная, как подать информацию так, чтобы не задеть мужское самолюбие. — К тому же хочу сначала с дочерью увидеться.

— Тем более, — мягко настаивал он. — У меня больше места. Можно спокойно разместиться вчетвером, им с Игорем не придётся посреди ночи уезжать отсюда в город.

Забава улыбнулась, тронутая его заботой, но осталась непреклонной.

— Давай сначала познакомимся все вместе. Не будем торопить события.

— Ну… как скажешь.

Утро было морозным и ясным. Такси мягко катило по заснеженным улицам, увозя Забаву в её прошлую жизнь, к дому бывшей свекрови. На сиденье рядом аккуратной стопкой лежали подарки — тщательно выбранные, завёрнутые в праздничную бумагу. Для Оксаны, для свекрови, для свекра и конечно для Игоря.

Она смотрела в окно на мелькающие дворы, украшенные новогодними огнями и мишурой, и не могла унять волнение. «Ещё совсем недавно ведь была угловатым подростком, а теперь замуж собирается. Вот понимаю же, что навсегда останется моей маленькой девочкой… Только встреча эта с женихом, с чужим мужчиной, означает, — всё, мой ребёнок вырос. Даже не верится: Оксанка — отдельный, взрослый, самостоятельный человек, который строит свою жизнь», — эти мысли одновременно радовали и заставляли сердце Забавы сжиматься в груди.

Такси подъехало к знакомому дому, огороженному высоким металлическим забором. «Раньше через все дворы можно было насквозь пройти», — с грустью подумала Забава. Она помнила времена, когда подъезды не запирались на кодовые замки, когда друзья забегали друг к другу без предупреждения, как сейчас они делали в СНТ.

Она набрала номер квартиры на панели.

— Опаздываешь, Забава, — сухо прозвучал в трубке голос бывшей свекрови.

Затем раздался короткий, пронзительный писк, возвестивший, что дверь открыта. Лифт, поскрипывая, поднял её на нужный этаж. Она дошла до квартиры и остановилась, собираясь с мыслями, а затем повернула ручку и вошла.

— Мама, привет!

Дочка выскочила в прихожую и буквально бросилась ей на шею, уткнувшись лицом в холодный воротник куртки.

Забава крепко обняла её, на миг закрыв глаза, вбирая родной запах… Хоть одна вещь в этом мире оставалась неизменной. Дочь всё также пользовалась детским шампунем «Без слёз». Ей захотелось продлить это мгновение, удержать свою выросшую девочку, но Оксана уже отстранилась, её глаза сияли от нетерпения.

— Мам, пойдём, я познакомлю тебя с Игорем! — Она схватила Забаву за руку и потащила за собой в гостиную. — Игорь, это мама! Мама, это Игорь!

Парень, сидевший на диване, встал. Высокий, подтянутый, с открытой улыбкой. Он сделал шаг вперёд.

— Здравствуйте, Забава Никитична. Оксана много о вас рассказывала. Давайте помогу вам раздеться.