— Выходи! Оба выходите! — прокричали из-за забора.

Спросонья Забава даже не сразу поняла, кто кричит.

— Выходи! До чужих мужей охочая?! Я тебе космы-то все повыдергиваю! — визжала тётка и этот голос резал слух, как звук железа по стеклу.

Сердце Забавы подпрыгнуло и замерло.

Она узнала этот голос. Он мог принадлежать только той, кому склока — важнее истины.

За секунду вспомнилось всё, что о дебоширке говорила гадалка Наталья. Связываться с этой полоумной теткой было себе дороже. Мало ли что там нашепчет ей тот паразит на загривке? Нужно было во что бы то ни стало уладить всё миром.

Мозг лихорадочно соображал: «Если не шевелиться и не включать свет, может, решит, что дома никого нет, и уйдёт?»- надеялась Забава. Она съёжилась под одеялом в позе эмбриона, прислушиваясь, не надоест ли соседке визжать.

Но буря, казалось, лишь набирала обороты. Снова раздался оглушительный удар в окно. Что-то твёрдое и тяжёлое врезалось в раму, заставив Забаву вздрогнуть, а стекло зазвенеть. Немного левее, и Анфиса разбила бы ей стекло.

— Я знаю, что вы там! — вопила она. — Не выйдете сами — дверь выломаю! Лучше по-хорошему открывайте!

Безжалостный, холодный ужас вытеснил всю дремоту. Она схватила телефон, спустилась с кровати на пол, и на четвереньках, как зверь, поползла из комнаты. Меньше всего ей хотелось пораниться осколками разлетающихся по спальне стёкол, если вдруг следующий снаряд угодит точно в цель.

Доски под коленями поскрипывали от нажатия. Телефон в руке постукивал об пол. Каждый звук казался ей оглушительным. Она проползала мимо теплой ещё печи, когда рука случайно зацепила приставленную к стене кочергу.

Сердце ухнуло в пятки. Может, если бы Забава не спала, то не перепугалась бы так, но сейчас, выдернутая из сна, она обливалась холодным потом. Лишь в последний момент подхватила железяку, чтобы та с грохотом не обрушилась на пол, сорвав всю её конспирацию. Сжимая во влажной ладони своё единственное оружие, она поднялась с колен и подкралась к двери, прислушиваясь к тому, что творилось там, снаружи.

Мысли разбегались, словно стайка испуганных мальков, не давая ухватить себя за хвост. «А ведь с Анфисы станется и дом подпалить, — судорожно рассуждала она, — если эта ненормальная подопрёт дверь и подожжет дом, я разобью кочергой окно. Но будет полно осколков и острые края… накрою проём одеялом, чтобы не изрезаться». Она живо во всех красках представила, как будет бежать по тёмной улице до самого дома Таси, отмахиваясь кочергой от Анфисы.

И, может, картина эта и выглядела комично, только Забаве было совсем не смешно.

Внезапно, будто кто-то выключил звук, всё вокруг резко стихло. От этой оглушительной тишины стало только страшнее. В ушах звенело, и каждый стук собственного сердца отдавался в них пушечным выстрелом. Забава, не дыша, прислушалась.

Снаружи донёсся лёгкий, но отчётливый щелчок — хлопнула калитка. Объяснение было лишь одно — Анфиса прошла во двор.

Телефон скользил в потной ладони. Она смогла ткнуть в нужный контакт только с третьего раза — так дрожали непослушные пальцы.

— Тася! Тася, ты спишь? — выдохнула она в трубку.

— Какой там сон! — тут же отозвалась Таисия. — Ко мне тут какие-то козлы залезли! В смысле настоящие, рогатые, сено у лошадей жрут, вот бегаю выгоняю. Ну и ночной концерт по заявкам у соседей слушаю.

— Это не у соседей, — перебила её Забава. — Это у меня.

— Вот блин! А я думаю, голос знакомый. Жди! Сейчас отправлю Андрея!

Тася сбросила звонок. И Забава снова вздрогнула.

— Думаете, не слышу?! Шепчетесь там! Сейчас я вам пошепчусь!

Что-то ударилось со всей силы во входную дверь. Забава убрала телефон в карман и покрепче сжала кочергу двумя руками.

— Думал ты самый умный, муженёк? Думал, не узнаю? Ты у меня выйдешь… Выйдешь, как миленький… Не выйдешь — я твои удочки все до одной пополам переломаю!

В дверь с оглушительным грохотом ударилось что-то тяжёлое. Дерево затрещало, защелка отчаянно звякнула. Стало ясно — тётка решила не уговаривать, а, словно в боевике, выбить дверь плечом.

Забава вжалась в стену рядом с косяком, обняла холодную кочергу, ожидая худшего. Мысли снова лихорадочно крутились в голове. Она слышала, что сумасшедшие обладают недюжинной силой. И что бывали случаи, когда худенькую женщину весом в пятьдесят килограмм не могли скрутить втроем здоровенные санитары. Анфиса же вовсе не выглядела субтильной.

— Женщина! Вы зачем здесь дебош устраиваете? Соседям мешаете спать? — раздался голос Андрея.

— Там мой муж! Я имею право! — горланила Анфиса, но в крике её уже послышалась неуверенность.

Всё же кидаться на большого мужика, что был выше на две головы, не так задорно и весело, как на одинокую женщину.

— Право у вас на своём участке есть. Вот туда и идите.

— Без мужа не пойду!

— Да с чего вы решили, что он здесь?

— Он к заразе этой уже дорожку протоптал!

— Забаве, — машинально поправил Андрей, но спохватился. — И зачем ей ваш мужик? Он что у вас, Бред Питт? Или миллионер?

— Одиноким бабам всё равно, кого в постель затащить!

— Слушайте, ну посмотрите, что вы делаете. Вы же умная женщина. Ну зачем ей ваш муж. Ещё и проблемы с вами? Не устраивайте цирк, не доводите до полиции.

— Пусть приезжают! Пусть вытащат этого гада!

— Так там же нет никого. Только хозяйка. Я же вам объясняю, — уже почти рычал Андрей.

Его терпение тоже было не безграничным.

Наступила секунда ошеломительной тишины.

— Да? А может, ты врёшь? Может, ты этих покрываешь? — разгорячилась женщина снова, но уже без прежней ярости.

— А мне оно зачем?

— Ну, может, ты тоже к этой прошмырфетке от жены бегаешь!

— Тогда я бы первый вашего мужа отсюда навозной лопатой гнал.

— А чего ж она тогда не открывает? — в голосе Анфисы послышалось недоверие.

— А вы бы открыли, если бы к вам кто-то с криками среди ночи ломиться начал?

Забава, притаившись за дверью, слушала этот диалог, всем сердцем болея за дар убеждения Андрея. Казалось, он вот-вот одержит верх. Голоса затихли, сменившись неразборчивым бормотанием. Она осторожно, затаив дыхание, прислонила ухо к двери, чтобы лучше слышать, и вздрогнула, когда в неё вдруг постучали.

— Она ушла, — сказал Андрей.

Забава повернула ключ и открыла, всё ещё сжимая в руке кочергу. Андрей, увидев оружие, шутливо отшатнулся.

— Воу, полегче! Не пришиби. Я хороший сосед, ещё пригожусь!

— Надо было мне полицию вызвать, — проговорила она, наконец опуская кочергу и чувствуя, как дрожь отступает. — Извини, что разбудила.

— Да они, пока доехали бы… — он лишь отмахнулся. Помолчал и вдруг спросил: — Хочешь, мы тебе разбрызгиватель для полива газона установим? Прямо перед домом.

— Чтобы если что… пожар тушить? — не поняла Забава.

Лицо Андрея осталось непробиваемо серьезным.

— Чтобы, если что, поджигателей поливать!

Забава нервно засмеялась.

— Нужен отпугиватель получше, чтобы она за пятьсот метров мой дом обходила.

— Хочешь, пошли к нам? — предложил Андрей. — Ляжешь с Тасей, а я на полу как-нибудь.

Забава покачала головой.

— Спасибо, конечно, но я спать люблю у себя дома.

— Ну, смотри. Если что — сразу звони.

— Ещё раз спасибо, что пришёл.

— Да не за что.

Она закрыла за ним дверь, повернула ключ и прислонилась лбом к прохладному дереву. На улице было тихо.

«Может, собаку завести? — подумала Забава. — Волкодава. Или Алабая. Тогда ни Анфиса во двор не полезет, ни её муженёк… Вообще, нужно будет подумать, что с этим делать…»

Утро нового дня встретило ясным небом и ярким солнцем. Перед рассветом прошел небольшой дождь. Тучи почти разошлись, но дорога искрилась лужами, в которых отражалось высокое осеннее небо. Деревья стояли наполовину нагие, и от этого вида щемило сердце — с каждым днём они оголялись всё больше.