— Это под бочку для воды. Там уклон, стоит криво. Нужно на место вернуть.

И, не обращая больше ни на кого внимания, деловито зашагала прочь, сжимая в руке свой булыжник.

Все стояли в лёгком ступоре, глядя вслед удаляющейся Анфисе. Забава подошла к супругам на ватных ногах.

— Это что сейчас было? — спросила Таисия, не сводя удивленных глаз с подруги. — Ты что, практику в дурдоме проходила? Как ты вообще додумалась с ней заговорить?

— Мне её жалко стало, — пояснила Забава. — Я вдруг поняла, что она ведь не совсем сумасшедшая. То есть, может быть, и совсем, но повод ведь у нее действительно был.

— А ну-ка подвинься, — сказала Тася, толкнув мужа плечом и всучив ему вилы.

Подошла к Забаве и приложила ладонь ей ко лбу.

— Ты часом не заболела?

— Нет, — серьезно ответила она. — Вспомнила кое-что. Когда в университете училась, с нами на курсе девушка одна была. Почти ни с кем не общалась. Её с пар постоянно забирал парень. И каждый раз, пока ждали автобус на остановке, они ссорились. Она прямо истерику закатывала. Мы его все жалели тогда — бедный, связался с такой ненормальной.

— И при чём тут соседка наша? — спросил Андрей, не понимая, к чему ведёт разговор.

Забава слегка прокашлялась, чтобы собраться с мыслями.

— Я так думала ровно до тех пор, пока один раз не осталась с ней наедине. Прихожу в универ, а аудитория пустая, только она одна сидит. Подождали пять минут, поняли: что-то не так. Не может же вся группа опоздать разом. Написали старосте. Оказалось, она всех, кроме нас, предупредила, что первой пары не будет. А на улице весна, яблони цветут. Мы пошли гулять, зашли в чебуречную за углом.

— При чем тут чебуречная? — озадачилась Тася, снова протягивая ладонь ко лбу Забавы.

Та отмахнулась.

— Да нормально всё со мной. И с ней было всё нормально. Обычная девчонка оказалась. Я в тот день после пар, когда ее парень пришёл, прямо за ними на остановку шла. Обычно наушники надевала, а тут сняла. И знаешь, что?

— Да говори уже! — не выдержала Тася.

— Он ей всю дорогу под шкуру лез. Но так, знаешь, будто и не гадости говорил. Не подкопаешься. Что, говорит, у тебя на щеках? Румяна? А зачем ты так ярко красишься? Для кого? Я люблю натуральную красоту. Вот, как у Лизы.

— Вот и шёл бы к своей Лизе, — возмутилась Тася.

— Именно. Но это ты. А она начала оправдываться, что Лиза тоже красится, и, вообще, румяна у неё взяла, потому что он говорил, что Лиза умеет себя подать. — возмущалась Забава. — Понимаешь? Он всю дорогу до остановки ее то с кем-то сравнивал, то обесценивал, но как-то так аккуратно, что, если она начинала обижаться, говорил, что она просто не поняла, что он имел в виду.

— Если бы Андрей такое учудил, я бы его сумкой огрела, — плотоядно посмотрела Тася на мужа.

— Да я ещё жить хочу, — открестился он. — Тем более как тебя с кем-то сравнивать, дорогая? Ты ж несравненна!

— Так вот, — прервала их брачные игры Забава, — Знаешь, что я думаю? Может, эта Анфиса и чокнутая, но без участия мужа здесь точно не обошлось. Он явно ее провоцирует и масла в огонь подливает. Уверена, ему нравится чувствовать себя первым парнем на деревне, когда она бегает, ищет его и с ума сходит от ревности.

— Ну наверняка, — согласилась Тася. — Для всех вокруг она теперь истеричная баба, а он белый и пушистый.

— Именно, — кивнула Забава. — Со стороны кажется, что он тут жертва. А как оно там на самом деле — мы знать не можем. Но то, что он к этому руку приложил — я теперь не сомневаюсь. Постоянно же какую-то ерунду вытворяет: то за соседками подглядывает, то ночевать домой не приходит.

— Наталья говорила, что лярва на пустое место не приходит, — возразила Тася. — Анфиса сама её притянула своим поведением.

— А мне кажется, она не всегда такой была, — не согласилась Забава. — Иначе ей женишка в ЗАГС багром бы пришлось тащить.

— Тоже верно, — поддакнул Андрей.

— Но если всё настолько плохо, то давно должна была развестись, — заявила Таисия.

— Ты права, — согласилась Забава. — Но это вам сейчас всё просто: выйти замуж, а потом развестись, как за хлебом сходить. А для тех, кто меня лет на десять, на двадцать старше, это был позор. Статус разведенной женщины — как клеймо, понимаешь?

— Ясно всё. Раньше были настоящие семьи и настоящие ценности. Надеюсь, ты не собираешься ей помогать? — спросила Тася.

— Нет, — Забава покачала головой. — Я сама ещё не до конца на ноги встала.

— Ну хоть так, мать Тереза ты наша, спасительница сирых и убогих.

— Ох, Тася. Какая из меня монашка? Стыдно признаться… я ведь хотела Анфису эту из помойного ведра полить.

— Как я тебя понимаю. Сама бы ей на голову ведро надела!

— В последний момент поняла, что не хочу раздувать этот скандал. С ведром на голове она не успокоилась бы, только ещё больше бы обозлилась! Я в тот момент как будто себя на ее место поставила. Бывают же в жизни моменты, когда прям до ручки доводят. У тебя такого не было? Когда уже и сама понимаешь, что ведёшь себя неадекватно, а остановиться не можешь?

— Нормально она умеет останавливаться. К тебе же шла, вроде?

В тишине ночной улицы Забава огляделась по сторонам. Будто хотела сказать что-то, чего не должны слышать посторонние уши.

— Я думаю, это став Анфису остановил, — сказала она тихо.

— Надо и нам активировать, — тут же отозвалась Тася. — Ты говорила, сегодня уже можно?

— Можно, — кивнула Забава. — Самое время. Ладно, я — домой. День этот какой-то бесконечный.

Ночью ударил лёгкий морозец, и там, где вчера были лужи, теперь землю покрывали хрупкие корочки льда. Утром воздух был холодным и свежим, каждый выдох обращался в легкое облачко пара.

В такую погоду дорожка в деревенский туалет казалась особенно бодрящей.

Она дошла до постройки, отвернула задвижку, взялась за ручку, и распахнула было дверь, как в кармане халата настойчиво завибрировал телефон. Машинально она достала его и посмотрела на экран.

Отклонить этот звонок она не решилась, хотя организм настойчиво требовал бросить все дела и заняться самым важным.

— Алло? Евгений?

— Здравствуйте, Забава.

— Здравствуйте. Вы насчёт дочери?

— Нет, я по другому вопросу. Помните, мы обсуждали вакансию редактора? Обсудить готовы?

И ровно в этот момент, ни минутой позже, на улице показался тот, кого с утра пораньше Забава не чаяла увидеть. Она даже потеряла на мгновение нить разговора и застыла, держа в одной руке телефон, другой схватившись за ручку двери. Всё это время беспокойная соседка расхаживала по ночам мимо её окон не просто так. Из дома напротив вышел, озираясь, блудный Анфисин муж.

Мужчина воровато оглянулся по сторонам, съёжившись от утреннего холода. Его дыхание вырывалось в морозный воздух частыми белыми клубами пара. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он сделал вид, будто просто прогуливается, и зашагал вдоль дороги, держа курс в сторону своего дома. Ледяные корочки хрустели под подошвами, и этот звук казался Забаве невыносимо громким в утренней тишине.

Она замерла, стараясь слиться с наполовину облетевшим деревом, которое почти не прикрывало её.

— Забава? Вы меня слышите? — снова раздался в трубке голос Евгения.

Она вздрогнула, словно очнувшись.

— А? Да, да, конечно. Я вас слушаю, — выдавила она едва ли не шёпотом, чувствуя, как холодный металл ручки двери прилипает к ладони.

— Звоню по поводу вакансии редактора. Вам всё ещё интересно?

— Да, конечно! — её голос прозвучал чуть громче, и она оглянулась, не привлекла ли внимания мужчины.

— В таком случае вам нужно будет приехать на собеседование.

— Когда? Я смогу не раньше чем через два дня, сразу после занятия с вашей дочерью.

— И тогда я смогу подвезти вас до города, — предложил Евгений.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны.