Она помолчала.

— Теперь идти можешь. Но подумай, прежде чем за порог мой выйдешь: хочешь ли ты снова кормить то, что сидит у тебя на спине.

Анфиса содрогнулась, будто застигнутая врасплох порывом ледяного ветра, встала, развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Забава проводила её взглядом и обернулась к Наталье.

— А как ей теперь с мужем быть? — спросила она озадаченно. — Видно же, что сорвётся на него, едва увидит.

Наталья, уже собирая карты в стопку, взглянула на неё.

— Как быть? Как и другим людям, — ответила она, лицо её оставалось спокойным. — Всем бывает больно. Каждого хоть раз предавали. Ты сама как бы на её месте поступила?

Забава задумалась. Ответ пришёл сам собой, мгновенный и честный. Она была на месте Анфисы. Даже тогда, в юности, когда мир делился только на черное и белое, когда не было компромиссов, она не устраивала сцен. Тогда — из-за гордости. Теперь бы тоже не стала, но по иным причинам. Ушла бы молча, с высоко поднятой головой.

— Вот и она должна сделать верный выбор, — пояснила Наталья и вдруг добавила: — Хочешь, и тебе погадаю? Скажу, что в твоей жизни сейчас происходит?

Вопрос повис в воздухе. Забава вдруг поняла, что вовсе не хочет смотреть в карты и слушать, кто любит её, а кто только притворяется. Жизнь стала наполненной, ее интересно проживать, не думая о том, что скрывается за поворотом. Знать заранее о своём счастье — только портить дорогие сердцу моменты. О несчастье — заранее расстраиваться.

— Нет, — сказала она, и в голосе не было ни капли сомнения. — Не хочу.

Наталья одобрительно кивнула, убирая карты в бархатный пенал.

— Вот и правильно.

Вдруг из колоды выскользнул, блеснув рубашкой прямоугольник, свалившись ей под ноги.

Наталья не спеша подняла её и уверенно заметила:

— Всё равно дорога твоя снова ко мне приведёт. И уже скоро.

— Вы же говорили, что не предсказываете будущее?

Наталья убрала карту к остальным.

— Это не будущее, — поправила она, глядя гостье в глаза. — Это уже настоящее.

Домой вернулась уже посветлу.

На душе было странное чувство. С одной стороны, многое прояснилось. Теперь было понятно и как Анфиса докатилась до жизни такой, и что помогало Людмиле творить делишки, никем не замеченной. С другой, жаль было Анфису: ведь придётся ей не только учиться сдерживать свой гнев, но и преодолевать боль предательства. «Одно дело в двадцать — там раны душевные, как бы ни были глубоки, зарастают новой кожей. Только вот со временем люди костенеют. Сидят взаперти своих квартир, забывая, что есть вокруг и другая жизнь. Вот тогда, если вдруг рушится привычная жизнь — не на что опереться», — думала Забава. Это она тоже испытала на себе.

В доме стояла тишина. Оксана всё ещё спала. Глянув на часы, Забава поняла, что времени на сон не осталось: совсем скоро начнётся её тренировка. Конюхом она уже не подрабатывала, но общаться с животными и учиться верховой езде не перестала.

Стараясь не шуметь, переоделась в привычную для конюшни одежду и набросала записку для дочки, оставив на кухонном столе. «Оксаночка, я на конюшне. Буду через час, если что-то срочное — конюшня рядом, через три дома. Мама».

Забава вышла на крыльцо и снова с удовольствием вдохнула этот свежий, пахнущий снегом воздух. В городе такого днём с огнём не сыскать. Глянула на сонный дом и поспешила к лошадям.

По расчищенным от снега дорожкам уже бегал с тачкой, наполненной сеном, паренёк.

— Привет, Гриша, — поздоровалась Забава с новым Тасиным конюхом. — Поганка уже поела?

Парень, не меняя направления и скорости движения, кивнул.

— Да, ей первой раздал. И напоил. Только осторожнее с ней сегодня, — предупредил он, продолжая катить тележку дальше. — Не в настроении барышня. За рукав меня прихватила.

— А когда она была в настроении? — усмехнулась Забава, направляясь к деннику своенравной кобылы.

— Тоже верно, — донёсся ответ Гриши.

Забава услышала, как за спиной зашуршало сено, которое он ворошил теперь вилами.

Забава отворила дверцу денника. Поганка повернула к ней большую голову, уставилась оценивающе хитрыми глазами. Фыркнула.

— Ну здравствуй, — тихо приветствовала её Забава, заходя внутрь. — Слышала, ты сегодня игривая?

Она взяла её за недоуздок и вывела из денника к коновязи, достала щётки и скребницы, принялась начищать. Жёсткая щетина щётки шуршала по плотной зимней шерсти, поднимая тучи мелкой пыли, которая тут же курилась в холодном воздухе и оседала на куртке Забавы.

«И почему никто не придумал щётку с пылесосом? — подумала она. — Вечно пока вычешешь, сам весь в грязи окажешься».

Поганка стояла, прикрыв глаза, изредка подергивая кожей, но в целом позволяя всё. Сегодняшнее «дурное настроение» пока проявлялось лишь в насторожённом напряжении её тела.

— О! А ты что-то рано сегодня, — удивилась Тася, выглянув из-за угла с чашкой утреннего кофе в руках. — Несколько дней тебя не видела. Наверное, куча новостей?

— Целый ворох, — призналась Забава, приступая к седловке.

Она рассказала подруге всё. Про встречу Оксаны и Миши, про примирение с дочкой, про внезапный ночной визит Анфисы. И о походе к Наталье в предрассветной тьме, о её гадании и объяснении про лярв, ниточки энергии, про то, как это всё связано.

— Ну! А я что говорила? — воскликнула Тася, когда Забава закончила. — Так и знала, что эта Людмила крутит с Анфискиным мужем! Дом втихую купил, так что никто почти и не знал, а это она, оказывается, всё и провернула! Слишком уж гладко всё у неё получалось.

Лошадь к этому времени стояла уже собранная, под седлом и косилась на беседующих подружек. И вдруг она резко клацнула зубами, едва не задев пальцы Забавы.

— А ну, прекрати! — прикрикнула та, отдернув руку.

— У-у-у, — протянула Тася, наблюдая за этим. — Сегодня снежок выпал, свежо. У неё игривое настроение, похоже. Придётся тебе непросто.

— Справлюсь, — уверенно ответила Забава.

Взяла кобылу под уздцы и потянула на плац.

Не успела пройти и несколько шагов, как услышала позади громкий окрик.

— Мам! Мама! — звала её дочь взволнованным тревожным голосом. — Мне срочно в город надо! У Игоря в семье беда….

На Оксане не было лица: бледная, глаза горят лихорадочным блеском. Её дыхание прерывисто вырывалось клубами пара.

Забава развернула Поганку — та фыркнула от неожиданности.

— Тась, займёшься? — бросила она, передавая поводья.

— Конечно. Иди, не волнуйся, — мгновенно отозвалась подруга, ловко перехватывая их из её рук.

Забава торопливо подошла к дочери, сжала её ледяные руки:

— Оксана, что случилось? Говори по порядку.

— С бабушкой Игоря беда, — Оксана говорила громко и быстро. — Соседи нашли её на крыльце у дома, вызвали скорую. Но там же, мам, глухомань! Пока машина приехала… Соседей с ней не пустили, родственников рядом нет… — голос девушки дрогнул. — Игорь не может дозвониться до Ирины Петровны.

— Понятно, сам он где сейчас?

— У бабули нашей. Она его успокаивает, но Игорь в панике. Нужно ехать, поддержать его. Если он решит поехать туда — я с ним. Я же медик. Там наверняка медперсонала не хватает…

Забава обняла дочь, заметив, как та дрожит.

— Хорошо. Сначала домой. Соберём самое необходимое. Позвоним бабушке, скоординируемся.

— И всё это прямо перед Новым годом! — вырвалось у Оксаны с горькой детской обидой на несправедливость жизни.

Забава крепче прижала её, поглаживая по спине.

— Не паникуй, солнышко. Пока мы ничего толком не знаем. Может, всё не так страшно. Давай действовать по порядку. Сначала вызовем такси до города.

Она достала телефон, открыла приложение. На экране один за другим всплывали отказы: «Водитель не найден», «Нет доступных машин», «Попробуйте позже».

— Я уже пыталась, мам, — простонала Оксана, следя за её действиями. — Они не хотят сюда ехать. Говорят, на дороге затор — фура застряла, объезд длинный… Всё встало.