— Здравствуйте, Полина!

— У вас тут новый конюх? — женщина пренебрежительно кивнула в сторону Забавы. — Вы бы её научили с клиентами разговаривать.

Забава почувствовала, как по щекам разливается горячая краска. Рука покрепче сжала черенок.

— Ну что вы, Полина! — голос Таси звучал примирительно. — Новый конюх у нас очень даже хороший, не наговаривайте. А вот вы сегодня что-то на взводе. Рассказывайте!

— Конечно на взводе! — женщина всплеснула руками, и её модные часики отразили солнечный луч, бликуя. — Сегодня по суду муженька бывшего из квартиры выписывала. Не хотел, гад, съезжать по-хорошему. Потратила на эту возню целый месяц!

— И что, суд? — не удержалась Забава, забыв про обиду. Её собственная жилищная драма зазвучала внутри как потревоженная струна.

— Ну а что суд? — Полина смерила её снисходительным взглядом, но, удовлетворённая неподдельным вниманием, продолжила. — Доли в квартире у него нет — выписали, как миленького.

— А что ж вы такая недовольная-то? — вступила Тася, подмигивая Забаве. — Дело-то выиграли.

— Да он же не может просто так свалить в закат! — процедила Полина. — Нервы мне опять потрепал после заседания! Тебе, говорит, новая прическа не идёт! В общем, опять с ним поцапались.

— Надо же! Какое совпадение! У нас тут тоже история с квартирой, сказала Тася. — Только всё наоборот. Новая любовь бывшего мужа хочет Забаву и их общую дочку выписать.

Взгляд Полины смягчился.

— До совершеннолетия не имеет права, — отмахнулась она.

— Оксанка совершеннолетняя уже, — тихо сказала Забава.

— А доля в квартире у дочки есть? — Полина смотрела на неё теперь как адвокат на клиента.

Забава только молча покачала головой.

Полина посмотрела на Забаву с нескрываемым скепсисом, будто та только что призналась, что верит в зубных фей.

— Как же ты, мамашка, дочку без доли в квартире оставила? — выдохнула она, и в её голосе звучало неподдельное изумление перед такой житейской безответственностью.

Такого выпада Забава стерпеть не смогла, она почувствовала, как по лицу разливается жар.

— Я замуж по любви выходила, — выпалила она. — Разводиться не планировала.

— Ну и зря! — отрезала Полина. — Это раньше люди до гробовой доски жили вместе. Ненавидели друг друга, пили, били, а всё равно в одной квартире кисли.

Она высказалась так эмоционально и значительно, что Забаве показалось, что всё это безобразие новая знакомая, и вправду, считала хорошим образцом семейственности.

— Теперь — тьфу, а не семьи! Год поживут — и развод, — подтвердила ее догадку Полина.

Забава спорить не стала. Вместо этого она задала вопрос, который мучал ее весь день с самого утра:

— И что же, выходит, муж может выселить нас в любой момент?

— Ну да, — Полина произнесла это с какой-то даже мрачной удовлетворенностью, как констатацию непреложного закона природы. — Если ты ему плешь проела, как мой бывший мне. Может, с дочерью посложнее будет… Ну а у тебя вообще без шансов.

— Я ему жить никак не мешала, — запротестовала Забава, сама чувствуя, как неубедительно это звучит. — И дочку он любит… как умеет. Это его будущая жена переживает, что мы с дочкой решим вернуться жить по месту прописки. Оксанка у меня учится сейчас. Ещё и замуж собралась. Не думаю, что она захочет жить в квартире с отцом и этой… Ну а она, видимо, так не думает. Уговорила мужа заставить меня съехать из квартиры. Я тут на даче живу недалеко. Но чтобы признать помещение жилым домом, нужны септик и скважина. Вот она просит, чтобы мы с дочкой выписались обе. За это обещает воду и водоотвод за свой счет.

— Интересная картина, — проговорила Полина. — В общем и целом, новая баба твоего бывшего дело говорит. Квартирка так и так вам с дочкой не достанется. Если только в наследство потом, но для этого и прописка не нужна.

Она ещё раз окинула Забаву внимательным взглядом.

— Я бы на твоём месте… ей нервы помотала сначала. Денег бы взяла, сделала всё что надо, заставила бы её саму все документы по инстанциям побегать, пособирать. А когда дом признают жилым, когда уже можно будет прописаться — вот тогда только и выписалась бы. И то не сразу. Пусть ещё немного понервничает. Чтоб жизнь малиной не казалась.

Забава нахмурилась.

— Да я бы с удовольствием забыла её, как страшный сон. А если не выписаться сразу — она с меня не слезет. Заблокируешь — приедет.

— У тебя вообще гордости ни на грамм, что ли? — перебила Полина, глядя на Забаву с неподдельным изумлением. — Она мужика у тебя увела!

Забава покачала головой.

— Нет, она не при чем. От меня он давно ушёл.

— А-а-а… Ну, если так…

Тася глянула на часы.

— Полина, твоё лекарство от стресса ждёт тебя в деннике. Иди чисти Поганку.

Женщина встрепенулась и радостно пошла к левадам.

Тася обернулась к Забаве. В солнечных лучах, падающих сквозь щели, мимо неё на подстилку из опила, кружилась пыль.

— Ну и? — коротко бросила она, облокотившись на перегородку денника. — Что думаешь делать с Любой?

— Взять деньги, — тихо начала она, подбирая слова, — и не выполнить условия договоренности — это же всё равно, что украсть. Даже просто затягивать процесс, чтобы посмотреть, как она мучается — неправильно. Чем я тогда буду лучше нее? Она ещё и беременная.

Тася пожала плечами.

— Ну, смотри, — бросила она, разворачиваясь к плацу. — Лучше всего с этой Любы денег поиметь, конечно. Она-то тебя жалеть не планирует. Но если ты такая принципиальная… Всё-таки поговори с Федей. Всё равно без его ведома Люба, как бы ни хотела, Оксанку не выселит.

Забава молча кивнула, вонзила вилы в мокрую подстилку, бросила в тачку очередной тяжёлый ком.

Подруга окинула её полным сочувствия взглядом и пошла на плац, вести тренировку.

Забава снова осталась одна.

«Не с Федей, — с внезапной, обжигающей ясностью подумала она. — Тут говорить надо с кем-то посерьёзнее».

Она отставила вилы в сторону, достала телефон и набрала номер женщины, общение с которой всегда было похоже на хождение по минному полю. Выдерживать её железный, бескомпромиссный характер мог, кажется, только один человек на свете — её собственный муж.

Длинные гудки в трубке — на вызов ответили, — сердце Забавы подпрыгнуло вверх.

— Здравствуй, — голос был ровным, без эмоций, и от этого Забаве всегда становилось только жутче. — Слушаю тебя внимательно. Что-то серьёзное?

— Здравствуйте, Ангелина Сергеевна. Скажите, вы знаете, что у Феди появилась невеста?

На том конце провода на секунду воцарилась тишина.

— Допустим, — послышались из трубки стальные нотки.

— А о том, что она хочет выселить из квартиры вашу любимую внучку, знаете?

Если свекровь не считает тебя достойной невесткой и всячески дает тебе это понять, примирить и сделать вас союзниками может лишь одно — внешняя угроза. Ангелина Сергеевна слушала Забаву и, впервые на памяти снохи, не перебивала.

Общий враг пришёл разорять семейное гнездо. С этим нужно было что-то делать.

Забава, стараясь не выказывать обиды на Федю, объяснила: да, она понимает, что съехать рано или поздно ей бы всё равно пришлось. Но три дня на сборы — это не просто неудобно, это унизительно. А теперь и вовсе будущая жена бывшего мужа явилась с какой-то очень подозрительной сделкой.

— Значит, — резюмировала свекровь, — она хочет, чтобы ты уговорила Оксану выписаться добровольно.

— Люба это разъяснила очень доходчиво.

— Забава, скажи-ка мне, а она, случаем, не беременна?

— Люба? Я сама не заметила живота, но Федя говорит…

— При чем здесь Люба? Я спрашиваю про свою внучку!

У Забавы от этого внезапного вопроса свекрови все слова повылетали из головы, даром что филолог.

Мозг судорожно сопоставлял факты: внезапная новость о скорой свадьбе могла, конечно, означать, что дети просто любят друг друга. Но Оксана ведь взрослая девушка, могла и вправду оказаться в положении.