Рамки в её руках вдруг судорожно дёрнулись и провернулись.

— Вот, — тихо сказала Наталья, указывая взглядом на землю у самого основания забора. — Здесь. Дай-ка палку какую-нибудь, что-то, чего не жалко.

Забава, с каким-то леденящим предчувствием принесла ей колышек.

Наталья наклонилась, разгребла им листву и влажную землю. Что-то твёрдое, завёрнутое в чёрный целлофан, лежало там. Она подцепила его за ручки и с отвращением вытащила небольшой узелок.

— Подклад, — без эмоций констатировала Наталья. — Теперь ты знаешь, откуда ноги растут у твоих неприятностей.

Забава посмотрела на чёрный свёрток, и по телу медленно поползли мурашки. Холодные пальцы страха, липкие и невидимые, сдавили горло, перекрывая дыхание. Это была уже не просто догадка, не тревожный сон гадалки, а осязаемое, материальное зло, которое кто-то принёс и прикопал на её земле, под её забором.

Наталья смотрела на пакет с тем же безразличным спокойствием, с каким глядят на сорняк, который нужно выполоть.

— Это утилизировать, — сказала она твёрдо, — и самой почиститься после. Сжечь где-нибудь на нейтральной земле, где никто не ходит. Или утопить в глубокой воде. Река далеко, так что лучше сжечь.

— А можно сделать, чтобы то, что мне пожелали, вернулось туда, откуда пришло?

Наталья перевела тяжёлый взгляд на Забаву.

— Возвращать это тому, кто подложил, ни в коем случае нельзя.

Забава опешила. И такое недоумение отразилось на ее лице, что Наталья не замедлила с объяснениями:

— Если ведьма умная, то она на такой случай поставила отводы — на деревья, на животных, на людей. Всё зло уйдёт невиновным. А если не очень умная… — Наталья усмехнулась беззвучно, уголки её губ дрогнули. — Тогда получит по полной, конечно. Но только разозлится ещё пуще. И тогда она не просто напакостит, а беды такие наделает, что мало не покажется.

— Так ей что же, ничего за это не будет?

— Будет, конечно. Но не сейчас. Не переживай, награда своего героя найдёт обязательно.

Забава нервно взглянула на часы — время неумолимо поджимало, нужно было бежать на конюшню, где уже ждали лошади и ответственность.

— Наталья, спасибо вам огромное, — заторопилась она, с чувством вины за свою спешку. — Скажите, сколько я вам должна?

Наталья покачала головой, её взгляд был понимающим.

— Не сейчас. Сколько сегодня заработаешь — столько и принесешь. А это, — она кивнула на сверток, — я лучше сама сожгу.

— А… а можно будет потом, вечером, погадать? Чтобы узнать, кто это сделал? — робко спросила Забава.

— Нет, — ответила Наталья твёрдо. — Можно сейчас. После того, как я уничтожу подклад, задавать такие вопросы будет уже нельзя. Вся работа сорвётся. Мы же не хотим, чтобы твои «гости» снова беспокоили домового?

— Я сегодня не могу, — с тоской в голосе сказала Забава. — Мне уже бежать надо, лошадей кормить перед тренировкой, ученица Тасина скоро приедет… Может, попозже? — с наивной надеждой выдохнула она.

— Попозже я не смогу, — покачала головой Наталья. — Надо решать сейчас.

Забава представила Тасю, которая доверила ей конюшню, голодных лошадей и девочку, которая может простоять под холодным осенним ветром у запертой двери. Не могла она их подвести. Не так её воспитывали.

— Значит, так и останусь в неведенье, — сказала она.

Наталья внимательно посмотрела на неё.

— Что ж, без гадания есть кое-что очевидное. Тот, кто это сделал… сам принёс сюда подклад.

Эта простая фраза повисла в воздухе. И в голове у Забавы тут же началась лихорадочная работа.

«Ира, жена Олега, на которую грешила Тася, отметалась сразу. Даша, дочь Васи — тоже. Люба? Та бы не потащилась в такую слякоть, в такую даль беременная. Угрожать и устраивать скандалы по телефону — это одно. Устраивать шпионские игры, тайно приехать на кудыкину гору — совсем другое. Федя был здесь, но Наталья чётка сказала, что женщина. И сделала своими руками».

Оставалась только одна кандидатура.

«Маша, — с холодной уверенностью подумала Забава. — Это она».

Бывает же такое — человек тебя толком ещё не знает, а уже пожелал зла. На душе заскребли кошки.

— Я, кажется, догадываюсь, кто мог это сделать, — сказала Забава. — Может, мне поговорить с ней? Сказать, что на её мужчину не претендую?

— Не надо этого делать, — возразила Наталья. — Ничего хорошего из разговора не выйдет. Лучше вовсе не встречаться.

Забава сникла. Ей, безусловно, хотелось закрыть этот вопрос поскорее. С другой стороны, проблем и так хватало.

— Поняла. Деньги вечером скину. Продиктуйте свой телефон…

Наталья ушла. Забава, проводив её взглядом. Солнце давно взошло. Скоро должна была прийти Тасина ученица, а лошадей следовало покормить до тренировки. Да и себя без завтрака оставлять было негоже. При такой активной работе поесть нужно было основательно.

Завтрак, короткие сборы, и она уже почти бегом спешила к конюшне.

За это время солнце окончательно разогнало туман, и мир заиграл яркими осенними красками. Но любоваться ими было некогда.

Забава ещё не вошла во двор, а лошади, почуяв её, принялись громко ржать и бить копытами, стали высовывать большие морды из дверей денников, ясно давая понять, что завтрак опаздывает.

Работа спорилась легко. Она быстро развезла сено по левадам и осмотрела дело рук своих.

В этих просторных загонах для выгула им будет где размять свои косточки и поймать большими горячими спинами последние тёплые лучи уходящего года. Совсем скоро придут холода, солнце по-прежнему будет светить, но уже не греть, а пока…

Забава принялась за самое ответственное дело — начала выгонять лошадей по одной. Первой решила отвести туда Звёздочку, спокойную и послушную кобылку. На ней должна была заниматься ученица, о которой говорила Тася. Поэтому до серьезной тренировки животному следовало успеть позавтракать — всё как у людей.

Вести лошадь на чомбуре самостоятельно было волнительно. Губы кобылы прошлись по одежде, выискивая угощение.

«Ничего-ничего, глаза боятся, а руки делают», — повторяла про себя Забава, ведя её в поводу.

Путь от денников до левад был бугристым от следов копыт. По самой грязище идти не хотелось, и она двигалась по краю тропинки, переживая, что лошадь, завидев сено, поскачет вперед мимо неё по тропе. Но Звёздочка оказалась, и вправду, милейшей кобылкой. Прошла проторенной дорожкой в леваду, дождалась, когда отстегнут карабин, и только тогда побрела жевать сено.

Одну за другой Забава провела лошадок на место выгула. И даже постояла, почёсывая им холки. Оказалось, что кони Таси не такие уж страшные, если не считать единственную наглую кусачую пакостницу. Потому Поганку она оставила «на сладкое». Логика была простая: если строптивая кобыла устроит выступление, то все остальные лошади уже будут в безопасности в своих левадах. И не придётся их водить мимо скачущей безобразницы, возомнившей себя диким мустангом, и они не сбегут, чтобы присоединился к Поганке и учинить маленький конский апокалипсис.

Флегматичные лошади довольно жевали сено. Ветер носил осенние листья. Забава остановилась посмотреть на эту идиллию.

Но как бы она не оттягивала момент икс, черёд Поганки, нетерпеливо роющей копытом пол в деннике, всё же настал.

— Я тебя умоляю, — подходя с долей опаски, обратилась к ней Забава. — Будь хорошей девочкой. Если станешь вести себя как надо, обещаю, принесу тебе морковку!

Собрав волю в кулак, она открыла дверцу и прицепила к недоуздку Поганки длинный чомбур.

К её удивлению, лошадь сразу притихла.

— Ага! Слово морковка ты явно знаешь, — обрадовалась Забава, стараясь идти быстрее.

Лошадка шагала за ней спокойно, не тянула, не рвалась вперед, не оглядывалась по сторонам. Дверь в леваду была всё ближе. Несколько шагов — и вот они уже подошли вплотную.

Забава открыла дверь, завела кобылку в леваду и только тогда спокойно выдохнула.