— Сейчас соображу, — ответила она подруге, пытаясь встать. — Даже не отбила ничего!

— Тогда садись давай. Дома поваляешься!

Забава отряхнула песок с одежды и снова вскочила на лошадь.

— Я же сказала — назад отклоняйся! — напомнила наставница. — Большинство новичков от страха пытаются принять позу ребенка и наклоняются вперёд. А лошадь всё чувствует. Тебе ещё повезло, что ты на Поганке: она обычно останавливается, когда всадник теряет баланс. А есть такие, кто, наоборот, пугается и несёт быстрее!

— Не-не, быстрее не надо! — открестилась Забава, снова усаживаясь в седле поудобнее.

— Ну тогда соберись. Готова? Галоп!

Поганка снова рванула с места, и снова, почувствовав смещённый центр тяжести, резко затормозила. Забава в очередной раз оказалась на её шее, едва не перекувыркнувшись через голову, но всё же усидела.

— А где рысь? — жалобно спросила она. — Может, ещё немного рысью?

— Хватит тебе рыси! — твёрдо заявила Тася. — Садись и поехали! Пять минут в одну сторону, пять в другую.

К концу занятия Забава сползла с лошади и с трудом выпрямилась, её ноги подкашивались.

— Мне кажется, я заново ходить учиться буду! — простонала она, глядя на свои дрожащие конечности. — Ноги колесом!

— Зато какой прогресс! — весело подбодрила её Тася.

— Да уж, прогресс налицо, — проворчала Забава, но не сдержала улыбку.

В этот момент краем глаза она глянула на дорогу.

В своих неизменных трениках мимо забора прошёл Василий.

— О, а вот и мужики подтягиваются! — обрадовалась она.

Тася с Забавой шли мимо домов, что стояли между их участками.

Ещё только шагнув за калитку, они увидели, что Вася горячо спорит о чём-то долговязым мужчиной у забора. Вася, стоявший к ним лицом, но не замечая их, говорил что-то резкое, размахивая руками.

— Да не буду я им ничего рассказывать! — донёсся до женщин недовольный обиженный возглас незнакомца.

— Петрович, будь мужиком! — в голосе Васи слышалось раздражение. — Возьми ответственность за свои поступки!

— Ага, чтобы меня потом посадили?! — не соглашался мужчина.

— Да за что сажать-то? — уже почти кричал Вася. — Ничего же не украдено!

В этот момент Тася ускорила шаг, подскочила к мужчине, громко и чётко бросив в спину:

— Так за что тебя, говоришь, сажать?

Муж Анфисы дёрнулся, будто его ударили током, и рванул было бежать, но Вася рявкнул:

— Стоять!

И Петрович будто вкопанный замер на месте. Только тогда подружки смогли как следует разглядеть его. Красное осунувшееся лицо, испуганные глаза.

— Да не собирался я лошадь красть! — растерялся Петрович, отступая под гневным взглядом Таси. — Людка сказала просто вывести её за территорию — и всё!

— Да ладно! И всё? — ядовито переспросила Таисия, делая шаг вперёд. — А там, за территорией, что?

— Дальше — деревня. Она сказала, мужики приедут оттуда и поймают лошадь. Но я же не крал! — Он показал на свою руку. — Она ещё и цапнула меня, гадина!

— А Анфисе сказали, что лошадь на вас напала! — пристыдила Забава.

Тася резко шагнула к нему, замахнувшись для удара, но Василий схватил её за куртку, удерживая на месте.

— Не надо, Тась, — твёрдо сказал он. — Не марай руки.

Она злобно зыркнула на Петровича.

— Повезло тебе, что соседи такие добрые.

— Если заяву на меня накатаете, буду всё отрицать! — попытался он придать себе храбрости, но голос дрожал.

— Иди уже, — с презрением бросил Вася.

И Петрович, не заставляя себя ждать, поковылял, а затем побежал к своему дому и скрылся за дверью.

— Вот так новости, — выдохнула Тася, глядя ему вслед. — Я-то думала, Людка успокоилась, когда поняла, что выжить меня из СНТ законно не получится.

— Эта чупакабра везде свои щупальца запустила, — мрачно констатировал Вася.

— У чупакабры, вообще-то, щупалец нет, — ехидно заметила Таисия.

— А ты её видела? — полюбопытствовал Василий.

— Нет.

— Вот и не говори, чего не знаешь, — пресёк он насмешку, подмигнув.

Подружки переглянулись и расхохотались.

— Вася, ты меня своими эпитетами для особ женского пола до филологического экстаза доведёшь, — проговорила Забава сквозь смех.

По Василию было видно, что он только разогревается и готов выдать ещё с десяток таких изречений, но на горизонте показался Михаил.

— Да мне не жалко, на здоровье! — широко улыбнувшись, сказал Василий. — Но мы ж не шутки сюда шутить пришли, а работать.

— Как и мы, — сообщила Тася, хватая Забаву под руку и увлекая её за калитку.

Дома Забава вытянула из-под кровати картонную коробку. Из неё извлекла листы, скрепленные стиплером и потрёпанную тетрадь в клетку.

— Ого, — протянула Тася, принимая тетрадь. — Не думала что в наше время кто-то ещё пишет тексты от руки. Тем более молодое поколение. Даже странно, что она не напечатала их. В чужом почерке ещё пойди разберись.

— Не всё так плохо. Почерк у нее понятный, буковки ровные, — заметила Забава, перебирая листы. — Смотри, каждая страница пронумерована. Ничего не потеряется.

— Это хорошо, — кивнула Тася, — Ладно, если быстро управлюсь со своей частью — приду за второй партией.

— Хорошо, — улыбнулась Забава.

Она проводила подругу до калитки, затем вернулась, быстро умылась, переоделась в домашнее, чтобы не пахнуть лошадьми на всю комнату, и устроилась за столом с ноутбуком. Достала первую пачку исписанных листов и погрузилась в работу.

Два дня у Забавы были расписаны по минутам. На конюшне дел было невпроворот: одних покорми, других поводи в поводу, пошагай. Поганка сломала задвижку на дверце — почини. Пока ломала, поранилась — обработай ранку! Ну а каждую свободную секундочку Забава посвящала Катиной книге, перепечатывая аккуратные рукописные строки.

Тася, верная своему слову, взяла на себя значительную часть черновиков; к их маленькому благотворительному кружку неожиданно присоединилась даже свекровь Кати, Роза, вызвавшись перепечатать несколько глав. Муж Кати и Миша тоже перепечатали по чуть-чуть. Если делать всё дружной компанией, то работа спорится быстрее да и идёт веселее. К вечеру второго дня последняя страница была оцифрована.

Было уже темно, когда Забава перечитала всё напечатанное ещё раз и, наконец, отправила готовый документ Виктору Сергеевичу.

Раздался нетерпеливый стук, дверь открылась и вошёл Василий, раскрасневшийся, довольный.

— Ну всё, скважину утеплил на зиму. А то я ж на днях всё — отчаливаю.

— Спасибо тебе, Вась. Не знаю, что бы я без вас всех делала. Не знаю, как вас благодарить за то, что возитесь со мной.

— Ты ерунды не говори! Придумала тоже — «возитесь»! Ты ж у нас пуп земли!

Забава недоуменно похлопала глазами.

— Не поняла, Вась, что ты имеешь в виду.

— Ну, магнит! Без тебя мы бы тут каждый в своей избушке сидели. А так гляди — все сдружились!

— Ты преувеличиваешь…

— Если б не ты, Роза Катюху бы точно заклевала. Или семью бы им развалила. А так и Катьке полегче, и Роза при деле. А Таисия? Где б она конюха нашла так быстро за такие деньги?

— Получается, всем помогла, кроме тебя?

— Да мне больше всех! Я б в межвахту что делал?

— Что?

— Пил! А тут ты неустроенная. Дочке вон какую помощь ни предложу — нос воротит. Мы, мол, всё сами. А мужик настоящий, Забава, он себя должен нужным чувствовать. Тогда у него и смысл жизни есть, и силы на то, чтобы жить.

Забава хотела возразить, что добрые дела можно делать когда и где угодно, но вовремя себя остановила, подумав: «Да уж! Нет неприятнее человека, который свою помощь другим навязывает. Те, кто каждому без спроса помогать кидается, в первую очередь ждут такого же отношения взамен. А потом, когда его не получают, обижаются. А Вася… даже если он и захочет помочь бескорыстно, не будет же по дворам ходить, стучаться в калитки и кричать: «Эй, хозяева, помощь вам не нужна?»