— Я тоже хотела бы знать! — вздохнула Забава. — Но она же сразу предупредила, что ответит только на один вопрос. Вот. Рассказала это и отправила домой. Правда, обещала завтра прийти, воду искать. Может, удастся уговорить её ещё раз разложить карты.

— А ты сама что думаешь? — прищурившись, спросила Тася. — Люба постаралась?

— Да с чего бы? — пожала плечами Забава. — У неё Федя, ребёнок скоро родится. Я же не пытаюсь бывшего мужа обратно забрать, иначе и из квартиры не стала бы съезжать.

— Я бы не списывала ее со счетов, — заметила Тася. — Если у человека крыша поехала, он сам себе повод придумает, сам обидится и сам отомстит. Ну, а кто ещё, если не она?

— Маша… Мишина бывшая девушка, — нерешительно начала Забава. — Она на меня как-то странно смотрит. И в тот первый раз, когда приезжала за ним, и сегодня. Я её видела… Они мимо меня проехали Знаешь, если бы взглядом можно было убить…

Тася игриво покачала головой, и в её глазах заплясали весёлые чертики.

— Думаешь, приревновала? Вот это поворот! Так ты же сама переживала, что ты для него старая, а теперь выходит, его юная подружка тебя как соперницу воспринимает?

— Ну, это так, предположение, — попыталась оправдаться Забава и поспешила перевести разговор, продолжая перебирать варианты. — Ещё есть Васина дочка, Даша… Может, она…

— Погоди, погоди, — остановила её Тася. — Все вот эти твои кандидатки — Маша, Даша — знают-то тебя всего пару дней. А вот бывший твой, Олег, разводится… — Она сделала многозначительную паузу, глядя на подругу. — Его жена не могла случайно подгадить? Ты же сама говоришь, что он ей всё это время про тебя забыть не давал. Вот у кого, я думаю, мотив для мести покрепче будет.

Перемыть все косточки жене Олега подружкам так и не удалось. Во-первых, ничего почти о ней они не знали. Во-вторых, на тренировку к Тасе пришла новая ученица. Девочке было всего восемь лет.

— Ладно, мне заседлать ей другую лошадь надо. И там уже не поговорить, девочка нулевая, сама ничего не знает и не умеет, — извиняясь, объяснила Таисия.

— Да ничего, я понимаю. Пойду тогда. Если ничего сверхъестественного не случится, увидимся завтра.

Забава уже развернулась к выходу, готовая попрощаться. Ветер взъерошил ей волосы.

— Кстати, на счёт этого, — вдруг спохватилась Тася. — Мы завтра с самого утра с Андреем уезжаем. Нужно коня из одной конюшни в другую перевезти. За деньги, естественно. Вернёмся только к обеду. Придётся тебе самой их в левады вывести. Так-то никаких проблем, цепляешь чомбур, они сами за тобой пойдут. Ноги не оттопчут, они у меня воспитанные. Только с Поганкой аккуратнее. За ней глаз да глаз.

— Так… — разволновалась Забава. — Ты меня пугаешь.

— Да в принципе у нее три подхода. Может клацнуть зубами. Ты ей тогда концом чомбура сразу по носу. Только сразу! Иначе не поймёт. Может попытаться сбежать, если выпустишь из рук. Сначала её в леваду заведи, прикрой за собой, только потом отпускай. Ну и третье. Если начнет скакать, пока у тебя в руках, ты ей морду сразу на круг поворачивай. И прогони вокруг себя несколько раз — она успокоится.

— Что-то я не уверена, Тась…

— Да не бойся, справишься! Ну в крайнем случае держи калитку закрытой, чтоб на улицу не слиняла. Жрать захочет — сама придёт. В леваду, в денник или к рулону с сеном. Там поймаешь её без проблем.

Забава почувствовала, как вспотели ладони. Хоть Тася и говорила, что всё это легко и просто, но полтонны живой игривой и достаточно вредной массы — это всё-таки страшная сила.

— Ладно, — сдалась она. — Постараюсь справиться. Если что, придёшь в обед её ловить.

— Ага, — кивнула Таисия. — И ещё. Завтра с утра девочка придёт. Она всё сама умеет. И заседлается и позанимается. Тебе нужно только следить на случай какого-нибудь ЧП. Ну всё, давай, отдыхай.

— Какого ЧП?

— Ну если вдруг упадёт. Осень, люди и лошади иногда ведут себя неадекватно. Ой, ладно, у тебя уже глаза квадратные, — засмеялась она. — Иди домой, всё хорошо будет. Если что, я на связи. Позвонишь.

Тася махнула рукой и направилась встречать маленькую ученицу, а Забава, с новым грузом завтрашних забот побрела домой.

Разговор оставил после себя привкус тревоги. Мысли путались: Поганка, которая завтра может показать и кузькину мать и где раки зимуют, мертвые духи, шастающие по участку, как у себя дома, этот внезапный звонок от Олега… Не слышались столько лет и тут вдруг объявился.

Всё это крутилось в голове одним большим комом, как бельё в стиральной машинке.

Но жизнь диктовала свои, куда более приземлённые, правила. Дома её ждали дела. Нужно было подкинуть дров в печь, чтобы к ночи в доме было тепло, приготовить себе незамысловатый ужин и, отодвинув все тревоги, погрузиться в учебники — готовиться к занятиям с учениками.

Она методично выполняла одно за другим, и монотонная работа постепенно притупила остроту дневных переживаний. А когда всё задуманное было переделано, стало ясно одно — сил больше нет.

В конце концов, заглушив тревогу, Забава легла спать пораньше: до рассвета нужно было смести разложенную соль.

Она лежала в темноте, укрывшись одеялом по самую шею, и смотрела на шкаф. Иногда ей казалось, что там в тени нет-нет да шевельнётся что-то похожее на кота.

Сон медленно подкрадывался, накатывая волнами. В конце концов, усталость взяла своё, и она провалилась в беспокойный сон.

Утро началось по будильнику. За окном мир растворился в молочно-белой пелене. Предрассветный туман стлался так густо, что сквозь него проступали лишь смутные размытые очертания ближайших домов и деревьев. Казалось, мир нарисовали на стекле мокрой акварелью. Соседский дом превратился в тёмный призрачный силуэт, а всё, что за ним, вовсе исчезло, словно никогда и не было.

Забава поднялась с постели, едва продрав глаза. Не умываясь, не чистя зубы, не завтракая взялась за веник.

Встав на карачки, вымела из-под кровати белую дорожку, оставшуюся от вчерашнего обряда. Потом двинулась по периметру комнаты, выгоняя соль из углов. Полусонная, она работала механически, словно робот. Всё смела на совок, пересыпала в целлофановый пакет и завязала его на крепкий узел. С этим свёртком в руке вышла на улицу.

Каждая травинка у крыльца была одета в серебристый иней из мельчайших капелек. Стояла такая тишина, будто земля затаила дыхание в ожидании первого луча солнца. Ждала его и Забава.

Ровно в назначенный час, как и договаривались, из тумана появилась Наталья — вся как натянутая струна. Забава подумала, что даже в двадцать лет не имела такой осанки.

Гадалка открыла калитку, вошла во двор. В руках она держала две согнутые Г-образные алюминиевые рамки.

— Начнём, — коротко сказала Наталья и, сосредоточив взгляд на пустом пространстве перед собой, медленно пошла по участку.

Забава шла следом, стараясь пореже дышать. Рамки в руках Натальи оставались неподвижными. Лишь в одном месте одна из них дрогнула и едва заметно качнулась внутрь.

— Вода есть, — убедилась Наталья, — но не близко. Там, где колодец, — жила на три-четыре метра. До всех остальных — глубоко придётся бурить. Метров на пятнадцать, а то и больше.

«Пятнадцать метров…» — пронеслось в голове. Цена такой скважины вырастала в воображении Забавы в астрономическую, совершенно недосягаемую сумму.

— Палочку там воткни, вдруг надумаешь, — подсказала женщина.

Она послушалась.

— И ещё… Мне сегодня ночью сон снился. Думаю, про тебя. Надо проверить кое-что. Ты ко мне близко не подходи, на крыльце постой.

Она изменила маршрут, двигаясь теперь не ровными линиями, а словно вычерчивая причудливые зигзаги, её взгляд был пристальным, изучающим. Она обошла дом, прошлась вдоль забора. И вдруг резко остановилась у самого угла, где забор примыкал к старому сараю со стороны соседей.