— Сама-то откуда знаешь? — усомнилась Забава.

— Пффф… Я с людьми работаю. Ко мне на конюшню кто только не приходит и чего только не рассказывает! Никакие психологи столько историй не слышали! — простодушно пояснила Таисия. — Ну и по поводу того, что у тебя нет ничего… Так ему даже приятнее. Он же себя спасителем почувствовать хочет. Вытащит тебя из грязи, а ты будешь вечно ему за это благодарна. Ещё и напоминать станет при каждом удобном случае. Не люблю таких. Не мужик, а одно название… Не понимаю, Забава, как ты вообще могла с ним в такси сесть?

— Да я сама не знаю. На автобус из-за него опоздала, денег кот наплакал, продукты кончились, а тут человек помочь предлагает … Да и нам в любом случае когда-то пришлось бы встретиться… Или мне что, нужно было ему букет в лицо бросить, а потом на Оксанкиной свадьбе козью морду строить и праздник дочке портить? Просто я ведь толком и не знаю, как с ними разговаривать. С мужиками этими. Я и общалась-то близко всего с двумя. За второго замуж вышла, а первый — Олег. Веришь, Тась? Я вот головой понимала, что не нужно с ним разговаривать. Но внутри… Даже объяснить не могу… Мне как будто снова семнадцать было. Это, знаешь, будто ты кого-то близкого в последний путь проводил и не чаял уже, что в этой жизни увидитесь, а он вдруг стоит перед тобой во плоти. И внутри будто салюты взрываются.

— У меня было такое. Только с одноклассниками. Когда через семь лет вдруг решили собраться. Все вроде взрослые люди, а увиделись, начали детство вспоминать, как за гаражами целовались, как списывали, как химичка на нас орала, кода парни пролили кислоту, и она линолеум разъела… Вот тогда тоже чувство было, как будто этих лет не было, что мы всё такие же. Хотя один в начальники уже выбился, другая троих детей родить успела… — Тася, умиротворённо улыбаясь, на секунду замерла, но тут же очнувшись, спросила подругу: — Ну так что, сейчас-то тебя уже отпустило? Печенье бери! Вкусное!

— Теперь да. Спасибо Мише.

— Думаешь, если б не он, ты бы согласилась с этим пойти?

— Да ну нет, конечно! Но в какой-то момент, честно скажу, сомнения были.

— Главное, себя не вини, — наставляла её Таисия. — Ты ведь тоже человек. А те, кто заявляет, что всегда всё делают правильно и ошибок не совершают — просто лицемеры.

— Они тоже люди, себя упрекать тоже не будут. Ну это если по твоей логике, — напомнила Забава.

Тася рассмеялась.

— Подловила! — признала она и сменила тему: — Слушай, ну Михаил хорош! Утёр-таки нос бывшему! Как я и говорила! Правда, я думала, что это будет Федя… но ладно. Вышло даже лучше!

Забава не могла с этим не согласиться.

— Так, я пойду сена подкину коням немножко. Утреннее они уже, наверное, прожевали. Особенно Поганка. Бездонная бочка! Хочешь — тут пока посиди.

— Не. Я тоже пойду. А то сунула в холодильник пакеты целиком, вместе с моющими средствами и туалетной бумагой.

Тася улыбнулась.

— Правильно! Ты же торопилась мне новости рассказать. Ну, пойдём…

Тасе не очень-то хотелось идти работать, а Забаве — возвращаться в одинокое жилище. Но жизнь оставляет не слишком много вариантов, и женщины стали собираться: накинули курточки, обулись и вышли на крыльцо.

Впереди над домами поднимался вверх черный дым.

— Что-то горит, — тревожно сказала Забава.

— И близко, — подтвердила Тася. — Звони пожарным! Я сейчас сгоняю за ведрами и побежим.

Таисия быстрым шагом двинулась вглубь двора к конюшне. Забава же скоро набрала экстренный номер.

— Здравствуйте! У нас тут пожар в СНТ «Смородина». Пришлите, пожалуйста, машину!

Волнуясь, она назвала примерный адрес.

— Да? — переспросила она диспетчера, когда Тася уже бежала обратно. — Хорошо!

— Ну, что сказали?

— Говорят, что машина уже выехала!

— Значит, вызвал кто-то. Быстрее бы потушили! Ветер в нашу сторону. Надышимся гари. А если ещё и распространится, — возмущалась Таисия набегу. Пустые пластиковые ведра мотылялись туда-сюда.

Вдалеке стали различимы звуки сирен.

Впереди уже со всех сторон стекались соседи, тоже неся с собой бадейки. Кто-то тащил сложенный кольцами длинный шланг.

Огонь разошелся так, что язычки пламени взметались выше крыш, легко различимые на фоне неба. Стали слышны завывающие причитания.

— Ой! Пожар! Ой, всё сгорит!

Забава спешила за подругой, боясь увидеть самое страшное. Они выбежали на улицу, где полыхал пожар. Люди столпились у забора. Сосед уже тянул через дорогу шланг, из которого лилась, образуя тёмные пятна на асфальте, вода.

Тася вдруг остановила Забаву, дернув ее за рукав.

— Это сарай. Вон, смотри. Там забор, правда, уже горит, пламя может на соседский туалет перекинуться.

Но она смотрела вовсе не на то, как огонь поедает доски. Взгляд её был прикован к тому, что происходило во дворе. Вдоль забора, хватаясь за голову, бегала женщина. А хозяин дома, торопясь, выгонял из ограды свой автомобиль. «Очень похож на тот, что стоял ночью у Тасиных ворот, когда конокрады пытались увести Поганку…» — подумала Забава и повернулась к подруге.

— Тася, мне кажется…

Большая красная пожарная машина въехала на улицу, заставив людей схлынуть с дороги.

— Не думала, что так скоро она получит возмездие, — проговорил знакомый голос, заглушаемый воем сирен.

Тася с Забавой обернулись. Позади них стояла Наталья, наблюдая, как молодые парни в форме выскакивают из кабины.

Анфиса металась на передовой этого хаоса, дергая за поводок испуганную собаку.

— Ой, батюшки, совсем погорим! Ой, хоть бы к дому не подступил! — её причитания резали слух, вплетаясь треск огня и галдёж зевак.

Пожарные действовали с выверенной точностью. Один раскатывал по асфальту толстенный, как удав, рукав. Второй открыл напорную задвижку, подал воду на ствол. Шланг налился упругостью, дернулся, словно живой. Вода ударила по почерневшим доскам сарая. Пар и пепел взметнулись к небу едким облаком.

— Женщина, отойдите! — рявкнул пожарный, взъерошенной хозяйке, не отрываясь от дела. — Мешаете работать!

— Да как же отойду?! Мой сарай горит! — взвизгнула она в ответ.

Соседи уже приготовились слушать новую порцию ругани между пожарным и Анфисой, когда её дикий взгляд вдруг наткнулся на стоявших поодаль Забаву и Тасю. Её лицо исказилось новой, ещё более страшной гримасой.

— Это они! — пронзительный крик перекрыл все звуки. Она ткнула в них дрожащим пальцем. — Это они подожгли! Вон ведьмы проклятые!

Тася, не моргнув глазом, уперла руки в бока. Голос её прозвучал резко и властно:

— У тебя совсем крыша поехала, соседка? Мы только что подошли, все видели!

Толпа, предвкушая новый виток скандала, тут же загудела, как потревоженный улей:

— Они вот только подошли! Я сам видел, — выкрикнул мужик позади них.

— Приди в себя, Анфиса! — возмутилась какая-то женщина.

Но соседка уже никого не слушала. Истерика, копившаяся в ней, нашла выход. Её трясло, слюна брызгала с губ.

— Ведьмы! — завыла она, и в голосе этом был древний, суеверный ужас. — Они морок навели! Они мужа моего приворожили! А теперь решили и дом спалить!

— Если б я хотела спалить твой дом, — возразила Тася, — То с чего бы стала поджигать сарай?

— Вот! Вот! Слышите! Она призналась, что сарай подожгла!

Спокойный и ровный голос Натальи прозвучал у Таси за спиной.

— Не спорьте с ней. Уходите, — сказала она.

Но Анфиса уже вцепилась в зрителей бульдожьей хваткой и не могла остановиться.

— Давайте, давайте! Защищайте их! Когда будут гореть ваши дома, я посмотрю, как вы запоете! — выкрикнула она, обращаясь уже ко всем соседям. Её палец, дрожащий и обвиняющий, ткнул в сторону Таси. — У этой коней в расход пустить — она сама съедет! А за ней и эта сбежит! — она перевела взгляд на Забаву, полный такой лютой ненависти, что у той внутри всё будто инеем покрылось.