Из толпы протиснулся муж Анфисы. Он робко потянул жену за рукав.

— Фиса, ну хватит, успокойся… Пожарные тут, всё…

— Отстань! — она рванула руку, выдернув её из его пальцев. — Все против меня!

Она подтянула пса поближе. Забаве показалось, что ещё чуть-чуть и собаку спустят с поводка.

— Анфиса, угомонись, — прогремел тихий голос Натальи. — Получила своё, не кликай новых бед.

И злобная соседка вдруг послушно отступила. Ноздри Анфисы всё ещё раздувались, но решимость оставила её.

В этот момент пожарные добили последние язычки пламени. Сарай представлял собой теперь лишь чёрный, дымящийся остов, обильно политый водой.

Наталья развернулась и пошла в обратную сторону, прочь от чадящего остова сарая.

Ждать, когда Анфиса снова распалится, Тася с Забавой тоже не стали.

Тася качнула пустые вёдра.

— Не пригодились, — расстроилась она.

— Получила своё — переспросила Забава у Таси. — Что она имела в виду? Это за подклад?

Женщины переглянулись и поспешили догнать Наталью.

— За что она так взъелась на нас? Она что, сумасшедшая? — спросила Забава, едва поравнялась с гадалкой.

— Если б на тебе такая раскормленная лярва сидела, ты бы тоже со всеми подряд лаялась. — бросила, не оборачиваясь, Наталья.

— Лярва? — переспросила Забава.

Она слышала это слово, но вспомнить, что оно означало — не смогла.

— Паразит, — объяснила Наталья. — Сидит на шее, силы пьёт. А будете цапаться с ней — подхватите таких же.

Тася, нахмурившись, переваривала услышанное.

— И откуда у неё такой паразит?

— Всё просто, — Наталья говорила спокойно, будто объясняла простые истины. — Мелкие сущности только и ждут, от кого бы низкими вибрациями подпитаться. А склочный, вечно недовольный человек для них как фонарь для мотыльков в ночи. Вот Анфиса со своим характером и подцепила себе пассажира. И кормит его теперь ежедневно — злобой своей, обидами, криком. А лярвы, хоть и не разумные, умеют влиять. Толкают её на новые ссоры, чтобы корм был сытнее. Так и растёт.

— А вас она почему послушалась? — спросила Забава. — В прошлый раз, когда ее собака на лошадей бросалась, тоже только вы её и смогли заставить пристегнуть поводок.

Наталья повернулась и посмотрела на неё.

— Лярва, хоть и не разумна, опасность чувствует. Понимает, что я могу от нее избавиться в два счета.

Впереди показался дом Натальи.

— Тогда почему вы не снимете с неё эту… пакость? — задала Забава вопрос, который так и вертелся у нее на языке.

Наталья остановилась у калитки и повернулась к ним. Её лицо было серьёзным, а взгляд тяжёлым и усталым.

— Нет у меня такого права — без спроса людям помогать, — ответила она. — Пока сама Анфиса не увидит в этом проблемы, пока сама не начнет помощи искать, — делать с этим я ничего не буду.

— А если мы попросим? — не унималась Забава. — Вместе? Всей улицей скинемся? Я же правильно понимаю, что она не только нас с Тасей достаёт?

— Свято место пусто не бывает. Если этого паразита сниму, а Анфиса так и не научится за языком следить, не начнёт держать в узде свои чёрные мысли, то так и станет на горбу что-то другое носить, — объяснила Наталья, — Я же говорила, что злоба притягивает низких сущностей. На место паразита может и что похуже явиться…

Наталья открыла калитку.

— Пока сама измениться не захочет, любое вмешательство — игра в рулетку. И ставка в этой игре — её рассудок. Я за такое не возьмусь.

Гадалка наконец зашла к себе во двор.

— Ну, будьте здоровы, — коротко кивнула она.

Тася и Забава побрели дальше. По обочинам лежали охапки гниющих листьев, распространяя легкий, сладкий аромат тлена.

Обе что-то обдумывала и наконец Забава нарушила тишину.

— По всему выходит, что это Анфиса Поганку увести пыталась. Наверняка утверждать не возьмусь, но машина похожая. И мужика Поганка тогда цапнула. Помнишь, я рассказывала, как Анфиса орала, что твои лошади людей кусают… Только как она мужа заставила на такое решиться?

Тася хмыкнула, отпинывая ногой камешки.

— Если б у тебя дома жила такая повернутая, ты бы тоже на многое соглашалась, лишь бы она угомонилась и дала передохнуть. Хоть на час.

— Это да, — вздохнула Забава. — Но почему он просто не разведётся? Не уйдёт?

Тася пожала плечами.

— Да кто их разберёт, Забава. Кто их разберёт…

Они уже подходили к конюшне. Сквозь дощатый забор было видно, как заинтересованно кони подняли головы, запрядали ушами. Они явно уже поджидали хозяйку. Тася остановилась, оперлась на столб ворот и посмотрела на подругу.

— Не хочешь в свой выходной поработать? Сенца покидать? От стресса лечит.

Забава мысленно прикинула, что нужно сделать дома.

— Да нет, — отказалась она. — Что-то не особенно хочется. Печка, наверное, уже погасла, пока я тут бегала. И баню бы неплохо чуть протопить, чтобы вечером в тёплую сходить. Или… могу протопить посильнее. Придёте вечером париться.

Тася посмотрела на неё с пониманием.

— Ну, как хочешь, — не стала уговаривать она. — Отдыхай. А баня… в баню можно и завтра сходить. Только пообещай мне одну вещь, — попросила подруга. — Если заметишь, что я начинаю на кого-то срываться, закипаю по пустякам, возмущаюсь зазря… ты меня, пожалуйста, останови. Очень не хочется какую-нибудь лярву на горбу таскать.

Забава улыбнулась, почувствовав внезапную волну нежности.

— Хорошо. Не дам тебе стать кормушкой для паразитов. Тогда и ты тоже, — спохватилась она. — Обещай, что остановишь меня.

Тася рассмеялась, и её лицо снова озарилось привычной беззаботностью. Она махнула рукой.

— Да ладно! Тебе-то такое точно не грозит. Ты у нас слишком… мягкая. Терпеливая. Тебе бы наоборот немного пожёстче с людьми научиться быть.

Без лишних слов они развернулись и пошли в разные стороны.

Наконец-то Забава добралась до дома. Дверь захлопнулась за спиной, отсекая внешний мир, и наступила тишина. Первым делом она принялась рассовывать покупки по полкам. Со смешком вытащила из холодильника упаковку с туалетной бумагой и бутылку с моющим средством — вот что значит торопиться.

Печку пришлось растапливать заново. Она подбросила сухих поленьев, долго чиркала спичками, пока огонь не ухватился за щепки и не пополз вверх, жадно облизывая древесину. Только тогда выдохнула, смахнула с коленей опилки и, пройдя в комнату, плюхнулась на кровать, чувствуя, как усталость накатывает тягучими волнами.

Рука сама потянулась к телефону. Экран осветился, и первым делом взгляд наткнулся на сообщение от Олега. Она смахнула его, даже не открывая. «Потом, — мысленно открестилась Забава, — может быть, когда-нибудь. Когда будет настроение».

Зато следующие сообщения подняли дух. Регина и Евгений писали почти одно и то же: их всё устраивало, они благодарили и просили назначить время занятий. «Значит, будут деньги. Не огромные, но свои, честно заработанные», — с облегчением поняла она.

Эта мысль согрела сильнее, чем разгорающаяся печка. Впереди был целый вечер.

«Может, перевести деньги Мише? Вряд ли он это оценит. Скорее оскорбится. Лучше в следующий раз, когда позовёт куда-то или опять случится какой-нибудь апокалипсис местного значения, закажу еды с чистой совестью. Или куплю ему хорошего вина, — успокоила себя Забава. — А пока почитаю-ка я какую-нибудь книгу. И даже, — решила она с внезапным бунтарством, — необязательно классику. Ну-ка, найду что-нибудь лёгкое, простое… не в качестве подготовки к урокам, а для себя…»

Но не успела она осуществить свои мечты, в руках завибрировал телефон. Сердце екнуло.

Посмотрела на экран — звонила Люба. Трубку брать не хотелось. В голове сразу пронеслись картинки наглого визита зазнобы мужа в квартиру, истеричные звонки Фёдора. «А не тащит ли она на своём загривке такую же лярву, как Анфиса? — мелькнула крамольная мысль. — Такая же ведь склочница».

Портить настроение и рушить спокойный вечер Забава не желала категорически. Палец сам потянулся к красной кнопке. Звонок оборвался.