— То есть, это не ревность?

— Ну и ревность, конечно. Это как в том мультике про бурёнку, которую мужик продать хотел. А как только покупатель нашёлся, так сразу «такая корова нужна самому».

— Надеюсь, мне показалось, что ты меня с бурёнкой сравнила, — проворчала Забава.

Тася посмеялась беззлобно.

— А что ты про Васю думаешь? — поинтересовалась она.

— Я же говорила… Он своей дочери так и сказал, что я не в его вкусе.

— Ха-ха! Говорить и делать — вещи разные. Видимо, связался раз-другой с искательницами сокровищ. Есть такие дамы, которые мужика до нитки оберут — и в закат. Вот дочурка и переживает за отца. Я же говорю, смотреть надо, готов он ради тебя с дивана встать или нет. Потому что если пока ухаживает не готов, то когда конфетно-букетный закончится, тем более не дождёшься.

Она снова с наслаждением отпила кофе.

— Я тоже есть хочу, — призналась Забава.

— Что ж вы в городе не поели? Не поверю, что этот мужик не остановился у какой-нибудь кафешки.

— Вася к дочери заезжал, звал к ней в гости, но мне неудобно было. Да и не очень-то хотелось. Он вернулся, а от него так котлетами пахло, что у меня слюнки потекли. Вот тогда я даже пожалела, что не зашла.

— Неудобно на потолке спать — одеяло падает, — ввинтила Тася. — Надо было зайти и поесть. Что ты в самом деле? Ну не переживай. Этот денник самый грязный. Дальше будет получше. Сейчас закончим, сено коням дадим — и сами перекусим.

Забава вздохнула, поднимая вилами очередную кучу.

— Кстати, пока тебя не было, Миша заходил.

— Ну приходил и приходил, — проворчала Забава, бросая навоз в тележку. — Скучно ему, наверное, вот и шарахается.

— Скажешь тоже, — не согласилась Тася, — Мужики сейчас такие, что лишний раз с дивана не встанут, разве только это им очень сильно нужно. А Миша твой определённо зачастил.

— Да не мой он. Ты же помнишь, что ему 28? А я тётка уже, что ему со мной делать?

Тася хихикнула.

— Тебе прямо вслух сказать? Понятно что! Ты прям как маленькая.

— Ну хорошо, допустим… А лет через десять из меня уже песок сыпаться начнет.

— Да кто сказал, что вы десять лет общаться будете? Наслаждайся моментом!

— А, то есть ты думаешь, он раньше сбежит.

Забава с такой силой метнула навоз, что комья перелетели через тележку, едва не угодив в Таисию.

— Вот что ты за женщина? — спросила она, невозмутимо сделав очередной глоток кофе. — Ещё ничего не началось, а уже думаешь о том, как закончится. Да даже если и закончится, то что? Ты всё думаешь, что скажет муж, что люди скажут, что завтра будет … А завтра у тебя может и не быть.

— Ну спасибо!

— Да я не в том смысле, что ты старая. Просто… Если отказывать себе в удовольствии только потому, что оно когда-нибудь закончится, то можно никогда не стать счастливой!

Забава воткнула вилы зубьями вниз и оперлась на черенок.

— Ну допустим, я тебя послушаю, — сказала она серьёзно. — Вот начнём мы встречаться… Он меня ни друзьям показать не сможет, ни родителям…

— А тебе его друзья и родители очень нужны?

— У тебя, Тася, всё так просто…, - психанула Забава и снова принялась кидать навоз.

— Да потому что всё действительно просто. Нравится — общайся. Может, вы разойдётесь через месяц. Но весь этот месяц у тебя будет молодой красивый мужик! А если будешь сопли распускать, что он слишком молодой и что подумают соседи, то не будет никакого.

— А если я привыкну и привяжусь, а он меня бросит?

— Как привяжешься, так и отвяжешься, — ответила Тася. — Всё, вези тележку на кучу, а то из неё уже сыплется.

Когда Забава закончила уборку и кормёжку, на улице уже совсем стемнело.

Тася привычно проводила подругу до калитки и обняла на прощание.

— Дойду до дома, закину тебе денег на карту. У тебя же к телефону привязана?

Услышав про оплату Забава повеселела. И в дом вошла, напевая под нос незатейливую мелодию.

Осень уже прочно вступила в свои права и в помещении с нетопленной печью было уже ненамного теплее, чем на улице. Забава покосилась на обогреватель и отругала себя за то, что по привычке выключила его. «Нужно будет с утра затопить. Работа у меня теперь рядом. На пятнадцать минут заскочила, проверила, подбросила и к вечеру можно хоть в шортах и майке ходить».

— А зачем ждать до утра? — вдруг спросила она себя вслух. — Сейчас только семь, за два часа раскочегарится.

Она быстро закинула сухих поленьев в печку, разожгла огонь.

Грязное тело требовало горячего душа. Могла бы напроситься к Тасе. Уверена была, что та впустит. Но беспокоить их вечером было неловко, особенно после того как Таисия и так просидела с ней два часа, пока та занималась своими обязанностями. Поэтому Забава собрала вещи и бегом побежала в баню.

Мыться опять пришлось холодной водой. Ещё и осенний ветер за окном завывал, царапая стену отросшими длинными стеблями. Было жутковато и зябко. Забава торопилась, как могла. Руки после тяжёлого труда не слушались. Подгоняемая стынью и каким-то первобытным страхом, Забава быстро вымылась, обтёрлась и побежала домой.

Конечно, воздух внутри ещё и не начал теплеть. После купания всё тело сотрясало мелкой дрожью. И пусть пустой желудок взывал о милосердии, Забава решила, что сначала согреется под одеялом.

Залезла в кровать и прикрыла глаза.

«Всего на пять минуточек», — подумала она…

Проснулась от того, что кто-то с неистовой силой дернул за волосы. Она открыла глаза и закричала, цепенея от ужаса. То, что ей привиделось, было не описать словами.

Она вскочила на ноги и, в полутьме комнаты натыкаясь на мебель, выскочила на улицу.

Забава стояла посреди двора, мелко дрожа то ли от ночного холода, то ли от ужаса, сковавшего её от пяток до макушки. Босые ноги быстро онемели. Забава, часто дыша, таращилась на дом, не понимая, что произошло. Она так быстро вылетела, что не взглянула на печку. А теперь, заставляя волоски на загривке подняться дыбом, в окне заплясал алый отсвет. Свой маленький обогреватель она не включала, а это могло означать лишь одно…

Мгновенно разум её прояснился. Страх перед тем, что привиделось ей внутри, отступил перед новой, куда более реальной угрозой. Остаться без крова — вот что было по-настоящему страшно. Она рванула обратно в дом.

Едкий запах гари ударил в нос. Она прикрыла его рукавом пижамы. Из приоткрытой топки печки валил густой дым. Прямо под ней занимались пламенем поленья, оставленные там для просушки.

«Божечки, чуть дом не сожгла!» — пронеслось в голове.

Она надела рукавички, схватила щипцы, щурясь от дыма и не дыша, закинула горящие дрова в печь. Захлопнула дверцу, закрыла её как следует, метнулась к окну, распахнула его настежь и, наконец, вдохнула полной грудью, но сразу закашлялась.

Оставаться в доме было нельзя. Забава схватила телефон, накинула куртку, всунула ноги в чуни и снова выскочила на улицу.

Там, отдышавшись, она огляделась вокруг.

Что-то нужно было делать. Только в доме — дымно и какая-то жуткая тварь. В бане — не топлено, да и тоже жутко.

Первой, как спасительная соломинка, в голове промелькнула шальная мысль о новой подруге. Но Забава тут же передумала.

— Нет, — строго сказала она себе, — Таисия, конечно, же не откажет. Но она и так за эти два дня сделала для меня больше, чем все остальные вместе взятые за пять лет. К тому же она наверняка там нежится с мужем. И тут я со своими несчастьями как снег на голову… и за шиворот… и в штаны.

Забава легко представила, как Тася, добрая душа, начнёт её уговаривать: «Да приходи к нам, чего ты!». И ей снова станет невыносимо стыдно за свою беспомощность.

Но и на улице оставаться тоже было нельзя. Пока выветрится дым, она сто раз успеет замерзнуть. И завтра придёт на конюшню без сил. А то и вовсе не встанет с кровати.

Забава в панике перебирала варианты.