— Что ещё услышал? — спросила Забава.

— Что на эту землю уже покупателя она нашла. Там, видимо, приличная сумма выходила. Осталось только результаты голосования подделать и документы подать. Вроде со счёта СНТ деньги какие-то успела вывести ещё. Но тут они уже мою морду любопытную заметили и дверь закрыли.

— Тебе, Вася, в шпионы надо было податься!

— Да какой там! — расстроенно махнул он рукой. — Надо было ещё тогда её взашей гнать из правления СНТ, когда она мне участки эти втюхать пыталась.

— Испытание властью не каждый может пройти, — задумчиво заметил Михаил, забирая из рук Забавы кружку с чаем.

— И кто теперь будет вместо неё?

— Не знаю. Хочешь — ты иди.

— Ой, нет! — отказалась Забава. — Мне есть чем заняться и без этого. Интересно, как она собиралась после всего этого жить здесь?

— Настолько страх потеряла, что думала, будто ее никогда не поймают? — предположил Миша.

— Да брось, собиралась она. План был надежный, как швейцарские часы — всё провернуть, наличные в чемодан и укатить в закат, — объяснил Вася.

Миша, стоявший рядом, тихо свистнул.

— Какая-то нелепая афера. Сколько она на этом заработала бы? Ну два, ну четыре миллиона. Ладно, пусть десять! Из-за такой суммы в тюрьму?

Вася почесал затылок.

— Ты, Миша, неправильно рассуждаешь. Люди и за меньшее делают вещи пострашнее. Раз-другой безнаказанным остались и всё. Башню сорвало.

Забава отпила горячего чая и спросила:

— Думаешь, ей экстремальных ощущений захотелось?

— Людке-то? Неее. Жадная и наглая просто. Ладно, побегу я. Скоро Роза должна подойти.

Миша с Забавой переглянулись и разулыбались оба.

— Что? — притворно возмутился Вася. — Она женщина красивая. А то, что мозг чайной ложечкой Катюшке выедала, так это от недолюбленности.

«Видно оттого теперь Роза сварливой не кажется, что ты, Вася, ее таки долюбил», — эта шутка так и вертелась на языке Забавы, но она сдержалась.

— Мне тоже нужно поработать немного, — призналась она вместо этого.

— Пойду тогда, — помялся Вася и зашагал на выход. Обулся, открыл дверь… — Да твою ж растак!

Выругался он и отпрыгнул одновременно. А в дом, весь в колтунах из налипшего снега, ввалился Кусака.

— Так и инфаркт заработать можно! Ошейник с колокольчиком на него хоть нацепите, а то как черт из табакерки!

— Чтоб был как черт из табакерки с колокольчиком? — поддела Забава.

Но дверь за Васей уже закрылась. И шутку оценить было некому.

Миша с Забавой остались одни.

— Какая-то ты необычно весёлая, — заметил он.

— Это от нервов, — призналась Забава. — Я всё думаю, может, не нужно было мне тебя звать в это кафе? Просто прямо перед тобой туда Ленка заходила. Помнишь, я рассказывала тебе про неё? Оксанке и так нелегко. Только что сессию сдала, перенервничала, свадьба на носу, тут ещё и отец огорошил тем, что у нее скоро братишка будет.

— Забава, — начал осторожно Миша, — У тебя уже взрослая дочь. Она уже даже не подросток, чтобы переживать из-за брата. Думаю, дело не в нём. — Иди сюда, — он потянул ее на диван. — Садись удобно и рассказывай.

— Ну что рассказывать, ты сам всё видел, — пожаловалась она, положив голову ему на плечо. — А по поводу того, что взрослая, могу с тобой поспорить. Ты знал, что кора головного мозга формируется до двадцати шести лет? Это нам с тобой с высоты жизненного опыта кажется, что всё и так понятно. Что у мамы может быть своя жизнь. Оксанка же на меня как на отдельную женщину никогда не смотрела, понимаешь? Для нее я всегда была просто мамой. Которая заботится о ней, как может. Она же мне какого-то жениха даже подыскала, представляешь? Не удивлюсь, если она думает, что сорокалетней маме нужен рядом мужчина, чтоб сериалы вместе смотреть.

Забава вздохнула тяжело.

— Не знаю, как сесть теперь за работу. Мысли все не о том. Напроверяю сейчас так, что рецензент за голову схватится.

— Не проверяй, — Миша улыбнулся хитро. — У тебя сегодня выходной. Вот и отдыхай. Хочешь, сериал посмотрим?

Серия уже подходила к концу, когда тишину комнаты прорезала настойчивая вибрация. Телефон, лежавший на столе, плясал, освещая полумрак комнаты резким голубым светом. Забава вздрогнула и посмотрела на экран.

В груди кольнуло.

— Видишь, — тихо проговорил Миша, не отрывая взгляда от ноутбука, где в это время герои на экране обменивались прощальными репликами. — А ты переживала.

Забава, сделав глубокий вдох, ответила на вызов.

— Привет, зайка.

Голос Оксаны в динамике прозвучал растерянно, и материнское сердце сжалось.

— Мам, ты где? Я приехала. Стою возле дома. Дверь закрыта, света нет.

Забава на мгновение опешила, её мозг лихорадочно пытался понять, что происходит.

— У какого дома? — неловко переспросила она.

— У твоего. На даче. Я на такси приехала.

— Давно стоишь? Не замёрзла?

— Нет, минут пять всего. Но тут темно и холодно.

— Если мёрзнешь, в баню зайди, дверь не заперта, там хоть потеплее, — быстро сообразила Забава, уже вставая с дивана. — Сейчас приду.

Она сбросила звонок. Внутри было боязно и радостно одновременно.

— Всё в порядке? — спросил Миша, поставив сериал на паузу.

— Оксанка приехала. Вроде бы не возмущается. Наверное, хочет поговорить.

— Давай я тебя подвезу. Быстрее будет, — предложил он, поднимаясь.

Они ехали в тишине, разбиваемой только шуршанием шин по укатанному снегу. Свет фар выхватывал из темноты знакомые заснеженные заборы, тёмные силуэты спящих дач. Через десять минут машина мягко остановилась у калитки. В окнах её дома было темно и пусто, лишь от бани через двор струился слабый золотистый свет из крошечного окна.

Забава развернулась к Мише. Слова казались ненужными и слишком громкими в этой хрустальной ночной тишине. Она коротко, с благодарностью прикоснулась губами к его щеке, ощутив под ними лёгкую колючесть небритой кожи.

— Удачи, — еле слышно пожелал он ей в темноте салона.

Она вышла, захлопнула дверцу, и машина, помедлив секунду, тронулась с места, чтобы развернуться и уехать. Забава не смотрела ей вслед, она стояла, слушая, как звук мотора стихает вдалеке, растворяясь в огромной, всепоглощающей тишине ночного СНТ.

Где-то вдалеке лаяла собака. С конюшни донеслось фырканье лошадей. Слева, отозвались коротким блеяньем козы. Откуда-то потянуло дымком.

Она отворила калитку, скрип которой в тишине прозвучал оглушительно громко, и шагнула во двор.

Дверь бани открылась осторожно.

На пороге возникла фигурка Оксаны. Забава побрела навстречу по серебристой дорожке. Под её ногами хрустко поскрипывал снег.

— Прости, мам…

От слов дочери на глаза навернулись слёзы. Забава смахнула их украдкой и раскинула руки в стороны, приглашая своего ребёнка мириться. Оксана подошла и обняла мать.

— Маленькая моя девочка, — прошептала Забава, прижимая к себе дочку, которая за последние годы сильно вытянулась и была уже сантиметров на пять выше матери. — Пойдём в дом, поговорим.

Она достала ключи из кармана и вставила в замочную скважину. Оксана оглядела двор.

— Тут совсем ничего не поменялось.

Забава на это ничего не ответила. Открыла дверь и, войдя в дом, не снимая куртки, первым делом направилась к печи.

— Ой, ты раковину поставила? — услышала она удивлённый голос дочери из кухни. Послышался звук поворачиваемого крана, журчание воды. — Ничего себе… А это что, наша посудомойка? Мам? А туалет… всё ещё на улице?

— Да, — отозвалась Забава, раздувая первые язычки пламени под берёзовыми поленьями. — С туалетом пока по-старинке.

Оксана ходила по кухне, открывала и закрывала шкафчики.

— Мам, а где у тебя кофе лежит?

— В верхнем ящике, слева.

Пламя наконец занялось, жадно накинувшись на сухую древесину. Забава почувствовала, как первый проблеск тепла касается её ладоней, закрыла дверцу печки и вышла на кухню.