Таисия с наслаждением положила ложку сметаны в рот.

— Но это ты зря! Держу пари, она уже успела пострелять глазками в твоего Олега, — заявила она, облизывая ложку.

— Не мой он! — Забава вздохнула, потом вспомнив, как Лена слащаво улыбалась и томно вздыхала, согласилась: — Ну да, немного пококетничала. Сразу включила свои чары.

Тася усмехнулась.

— Ну, что ж… Может, они, и правда, стоят друг друга.

Андрей доел свой бутерброд.

— Кстати, забыл сказать, меня в командировку отправляют скоро. Так что надо сегодня-завтра скважину заканчивать.

Он вдруг встал и подошёл к окну, прищурившись.

— У нас тут, похоже, скоро детский сад открывать придётся. Опять кто-то новый с коляской гуляет.

Тася тоже подошла, глянула в окно и рассмеялась.

— Да это же не новенькая! Это свекровь Кати внука на прогулку повезла. Оказывается, может, когда хочет!

Забава не удержалась, тоже подошла к окну. Увидев, как та самая женщина, вчерашняя скандалистка, аккуратно катит коляску, покачала головой.

— Вася, похоже, кого угодно может научить Родину любить.

На кухне у друзей было так хорошо, что Забава поймала себя на мысли: последний раз такую теплоту и единение с людьми, не приходившимися ей семьёй, она ощущала очень и очень давно — ещё в студенческие годы.

Всей компанией они молча наблюдали в окно за свекровью Кати.

Та медленно шла, покачивая коляску, и вдруг оглянулась, будто ее окликнули. Её лицо просияло. Забава только сейчас заметила: оказывается, женщина эта имела весьма приятную наружность. Сложно было разглядеть её красоту, пока она орала на сноху и вообще вела себя по-людоедски.

Через минуту в поле зрения появилась и причина такой разительной перемены — Вася. Он ловко взял коляску у женщины из рук, и они неспешно зашагали вдоль дороги, мирно беседуя.

— Ну всё, одного увели! — констатировала Тася.

— Надеюсь, и второго тоже уведут! — отозвалась Забава.

Тася повернулась к ней, улыбаясь:

— Это ты про Олега? Будем держать кулачки за твою одноклассницу.

Андрей отошёл от окна, снова сел за стол, принявшись тут же намазывать хлеб толстым слоем жирной густой сметаны.

Таисия, тоже у окна не задержалась, взяла с пола тёплую попону и плюхнулась на стул. Нитки, иголки были тут же рядом — в самодельной игольнице, утыканной булавками, словно ёж. Завязав узелок, она ловко начала орудовать иглой, сшивая прореху в попоне.

— А с Мишей что? — спросила, не отрываясь от работы. — Что-то ты давно про него ничего не рассказывала.

Забава, наблюдая за работой подруги, взглянула на Андрея. Тот усердно делал вид, что эта тема ему не интересна.

— Да мы и не общались в последнее время. Может, он теперь избегает меня? Всё-таки я сейчас просто ящик Пандоры. Что ни день — у меня какие-нибудь приключения.

«Да уж, в последнее время слишком много всего происходит в моей жизни. Лет двадцать такого не было, — подумала она. — Вот так живёшь свою взрослую семейную жизнь, считаешь себя человеком зрелым, а потом раз — и встречаешь первую любовь». Внезапная волна ностальгии схлынула так же быстро, как и накатила, и Забава, овладев собой, взяла верх над внезапно ожившими юношескими порывами.

— Кроме того, разница в возрасте никуда не делась.

— Разница? — переспросила Тася, наконец подняв на неё взгляд. — Ну что ты как заведённая! Четырнадцать лет — цифра, конечно, не маленькая. Но это же не трагедия вселенского масштаба. Вот если бы тебе было тридцать два, а ему — восемнадцать… вот это был бы да, перебор. У нас, кстати, была такая пара в школе. Учительница и ученик.

Забава, театрально выпучив глаза, уставилась на подругу.

— Да-да! — рассмеялась Тася. — Ирина Степановна. Географию вела.

— И что там? Ты не рассказывала, — подключился Андрей.

— Мы в девятом были, а он в одиннадцатом, — начала вспоминать Таисия, продолжив шитьё. — Сашка — двоечник, местный Казанова. Всех девчонок достал. А потом на неё переключился. На переменах подкатывал, при всех. Ну, вы поняли. Она сначала злилась, потом — я сама видела — краснела, как девочка. А после выпускного их уже за ручку в парке видели. Сейчас бы её за такое уволили, наверное. А тогда только сплетничали по углам.

— И что с ними? — не удержалась Забава.

Представить себе такое было трудно. Она проработала в школе недолго. Сама была только-только после университета, но мальчишки-школьники и в двадцать три казались ей совсем детьми, а уж в тридцать…

— С ними? Год встречались, пока он в универ не поступил. Потом она ему, ясное дело, надоела. Вот тут-то и началось… Бегала за ним, под окнами дежурила, а он с однокурсницами мимо проходил, даже не взглянув. Мы за неё испанский стыд испытывали. Взрослая ведь женщина, учитель, а вела себя…

Андрей, доедая бутерброд, влез в разговор:

— У мужиков это зовётся «седина в бороду, бес в ребро».

— Вот именно! — всплеснула руками Тася. — Если сорокалетний мужчина за восемнадцатилетней бегает — все ахают: «Какая любовь! Голову потерял». А если женщина — сразу позор! Хотя ситуация — один в один!

— Мы же, женщины, первыми и накинемся, — согласилась Забава.

— Ага, затюкаем, скажем, что она взрослая, она сама виновата. А мужики так не сделают! Будут до последнего защищать своих. Если старикан за юной девой увивается, то это она его околдовала. А он — нет, не при чём.

— Так, я на митинг суфражисток сегодня не записывался, — поднялся Андрей. — Скважину доделывать надо. Вася, видать, сегодня отгул взял. Позвоню Мише.

— Правильно, — согласилась Тася. — Когда женщина в боевом настроении, лучше бросить в неё шоколадкой и отойти!

— Ага. И желательно отойти работать в поте лица, а то женщина придёт и скажет, что я, эксплуататор, разлёгся, — съехидничал Андрей. — Шоколадка в шкафу, — бросил он и ретировался в комнату.

Противостояние было окончено, и Таисия опять старательно зашивала прореху в попоне.

Забава улыбнулась перепалке между мужем и женой. Они даже спорили как-то мирно и добродушно.

— Кони порвали? — спросила Забава.

— Если бы! Синички, чтоб их. Прилетают, выклёвывают синтепон — видимо, гнёзда утепляют. Прошлой зимой все попоны мне попортили. Всё руки не доходили починить. Но скоро холода, нужно до них успеть отремонтировать. — Тася сноровисто завязала новый узелок. — На конюшне, как видишь, приходится быть мастером на все руки: и шить, и с кожей работать, и с разными инструментами строительными.

Забава вздохнула.

— О чем задумалась? — спросила Тася.

— Наверное, и с Мишей нужно завязывать, — тихо ответила она. — Не хочется повторить судьбу твоей Ирины… как её…

— Степановны, — подсказала подруга, откусывая нитку. — Ну, во-первых, у них всё в итоге хорошо закончилось. Он, конечно, побегал от неё сначала, но потом она от него забеременела. Догнала, наверное. — хитро подмигнула, продолжая: — И свадьбу сыграли. А во-вторых, Мише не восемнадцать. Да и характер у тебя другой. Ты ведь за своим Олегом бегать не стала! Так что тебе такое не грозит. А Миша… Миша очень даже ничего, — Тася отложила попону и посмотрела на Забаву строго. — Так что хватай, пока Маша не сообразила, что ты можешь увести его у нее из-под носа. Эх, Забава, всех хороших мужиков разберут, пока ты думаешь!

И они рассмеялись.

Из комнаты вышел Андрей.

— Смотрю, воинственное настроение закончилось? Я пошёл заниматься скважиной. И Миша сейчас подойдёт, — сообщил он.

Забава тоже стала собираться. Нужно было печку растопить, вещи постирать, мелкие домашние дела поделать.

Они вышли с Андреем на крыльцо. Будто по заказу, с рокотом подкатил мотоцикл Миши. Заглушив двигатель, он снял шлем, и его взгляд сразу нашёл Забаву. Она помахала ему рукой и невольно залюбовалась: широкие плечи, открытое лицо, уверенные движения. Такому мужчине наверняка несложно найти себе кого-нибудь по душе.