— Да не, я просто тут с вахты рыбу привёз, мужики сами коптили. Очень вкусная вышла. Может, посидим у меня? А то одному как-то не очень. Или у тебя ещё дела какие-то есть?

Отказать человеку, который бескорыстно помогает наладить быт, было неловко. Да и дел на сегодня у Забавы и правда особо не было. Она улыбнулась, готовая согласиться, когда в кармане её халата снова завибрировало и затрезвонило.

Она достала телефон. Контакт записан не был, но последние цифры номера она тоже не узнала.

— Просто день звонков какой-то, — неловко оправдалась Забава. — Извини, — сказала и поднесла трубку к уху.

— Алло?

— Ну здравствуй, — раздался резкий, знакомый голос. — Ты решила сделать из меня монстра в глазах Феди?

Забава от неожиданности на секунду «зависла».

— Я… я тебя не понимаю. О чём ты, Люба?

— Невинной овечкой притворяешься? — Федина пассия фыркнула. — Тебе следовало самой всё своей дочери объяснить!

— Да что я должна была объяснить-то?

— Что переехала. И что, если она хочет приехать на зимние каникулы, ей придётся пожить у тебя.

До Забавы наконец начало доходить. Она вспомнила слова Таси — как в воду глядела…

— Во-первых, я не переехала. Меня с твоей подачи выселил Федор. Это его решение, пусть он и объясняется с дочерью. Я не собираюсь делать эту работу за него. Или он думал, что за последствия его поступков отвечать будет кто-то другой?

Люба сопела в трубку, переваривая услышанное.

— То есть вот такая ты мать? — попыталась она давить на совесть. — Хочешь, чтобы ребёнок жил у чужих людей?

— Да почему? Пожалуйста, пусть приезжает. Только она не одна будет, а тут из спальных мест кровать и кресло. И то и другое — в одной комнатке.

— Аааа, так я была права! Федя сказал, будто ты не знала, что она замуж собралась. Думаешь, я в эти сказки поверю? Мне назло это всё затеяла?! — голос Любы стал визгливым. — То, что они хотят свадьбу весной — это ведь твоих рук дело? Ты их надоумила у него денег на свадьбу попросить! А он паникует теперь, что две свадьбы не потянет. Нашу предлагает на лето перенести!

— Я не знаю ничего про их планы на свадьбу. Аб-со-лют-но. Я даже с женихом её не знакома. Мне самой сказали только на днях. Что ты хочешь от меня, Люба?

— Всё ты знала! Ты же это и затеяла в отместку за квартиру, — в трубке послышалось тяжёлое, злое дыхание. — Ну что ж… Держись тогда. Отольются кошке мышкины слёзки.

Забава Она потянулась к кнопке, чтобы сбросить звонок и больше не слушать этот бред, но Люба была быстрее.

Хорошее настроение разом испарилось, словно его и не было. Забава посмотрела на Васю, слушавшего этот разговор с задумчивым лицом.

— Знаешь, давай лучше в другой раз рыбу поедим, — попросила она.

— Что, опять эта жужелица тебе крови попила? Таким людям шанса давать нельзя. Пойдём, отпою тебя чем-нибудь. Станешь как новенькая!

— Да не только в ней дело, Вась. Мне нужно ещё поленницу сложить как следует, чтобы дрова не отсырели, если дождь пойдёт. И… к Наталье сходить, спросить насчёт воды на участке.

Вася поглядел на неё, будто всё понял.

— Ну ладно, — вздохнул он. — Не последний день живём.

— Пойдём, провожу.

— Да я найду, где выход, спасибо.

Стало ещё поганей. Выходило, будто из-за какой-то ненормальной, которая придумала себе невесть что, она невольно обидела хорошего человека. Забава всё равно прошла за ним, встала у стеночки, пока тот надевал кроссовки со стоптанным задником. И закрыв за Васей дверь, заторопилась. Если завтра мужики придут, то смогут повесить бак. Но вот установить вышку для бурения скважины не смогут — потому, что не знают куда. А это означало, что надо как можно скорее наведаться в гости к этой Наталье. Узнать, сможет ли она найти водоносную жилу. А если согласится, то когда…

Она подошла к окну, проводила Васю взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Но успокоиться, привести в порядок нервы после звонка Любы, никак не получалось.

«Чай, — решила она, — надо просто заварить крепкого чаю».

Резкий металлический звук на кухне брякнул и затих. Забава вбежала туда и застыла на месте — по спине медленно поднимались мурашки. Всего минуту назад они с Васей беседовали здесь и всё было совершенно нормально. Теперь же ящик стола, который — она точно помнила — был закрыт оказался выдвинутым до предела. Вилки, ложки и ножи валялись на полу, зловеще поблескивая в дневном свете. Будто кто-то в гневе схватил приборы и бросил со зла.

Жуткое леденящее чувство, необъяснимое и иррациональное, сковало её, хотя за окном вовсю светило солнце. Оставаться в доме стало невыносимо — каждый уголок, каждая тень вдруг показались враждебными, несущими какую-то невидимую, но реальную угрозу. Кухонный нож, лежавший на краю стола, сам соскользнул и воткнулся, дрогнув, в половую доску в пяти сантиметрах от её ноги.

Нет ничего страшнее неизвестности.

Забава попятилась к выходу. Медленно отступая, она старалась уследить за всем вокруг: не всколыхнется ли занавеска, не звякнут ли инструменты в ящике.

О том, что такое случается наяву, она только слышала. И то в далёком детстве. Но даже тогда в рассказы эти не особенно верила.

Одно дело, когда что-то со сна привиделось, и совсем другое, когда реальные, осязаемые предметы летят на пол без видимой причины.

НАЧАЛО РАССКАЗА ТУТ

Осознание того, что это нечто она не может не то что контролировать — даже видеть, что нож мог воткнуться на шесть сантиметров левее, приводило в ужас.

Пятка коснулась старых калош с вытоптанным мехом, они всегда стояли на этом месте для экстренных ночных походов по нужде. Забава быстро, не глядя, обулась и только тогда, развернувшись к невидимому агрессору спиной, стремительно выбежала во двор.

От свежего ветра, ударившего в лицо, стало легче. Здесь на открытом пространстве было уже не так страшно. Но о том, чтобы вернуться назад, не могло быть и речи. Поблизости был лишь один человек, к которому она могла обратиться с такой бедой, кто не посчитал бы её сумасшедшей.

Забава бегом побежала через двор, за калитку, на улицу, по дороге мимо соседских домов прямиком к своей новой подруге.

На крыльцо заскочила одним прыжком, даром что сорок два года. С трудом заставила себя не вломиться в дом, будто в собственный. Постучала.

— Тася! — крикнула нервно.

Ждать на крыльце было невыносимо.

Она вслушивалась в шаги, пытаясь угадать, кто идёт: Таисия или Андрей, — и когда дверь наконец открылась, выпалила:

— Домовой взбесился!

— Что? Ого! Да тебя же трясёт! Проходи!

Забава переступила порог и ужаснулась тому, что от нервов её колотило так, что стучали зубы.

— Идём, я тебе накапаю успокоительного.

— Я пить не буду.

— Да не алкоголь. Там травки. Пустырник.

Забава кивнула и прошла за ней.

Тася ловко ткнула кнопку чайника, достала кружку, бросила в неё пакетик чая.

— Могу с облепихой и мятой сделать, если подождёшь.

— Не надо.

Зашумел чайник. Не дожидаясь, когда он закипит, Тася щёлкнула кнопку и налила горячую воду в кружку.

— Минутку, где-то тут был пузырёк. А вот он.

Она накапала капли прямо в чай и поднесла Забаве.

Дрожащими руками та обхватила кружку, сделала глоток, почувствовала, как тепло опускается в желудок по пищеводу, и выдохнула.

— Ну? Полегче? Рассказывай.

— У меня по дому столовые приборы летают.

Тася и глазом не моргнула, будто не было ничего безумного в этих словах.

— Опять с печкой что-то не то?

— Да вроде нет. Ко мне Вася заходил. Он бы заметил.

— Ну, а молока наливала? В уголок поставила?

— Да. После того раза всё тихо было. А тут… ящик закрыт был, точно знаю. И вдруг — грохот. Ложки, вилки все на полу.

— Так может крысы завелись. Они и ящик могли открыть. И приборы повыкидывать.