Забава бодрым шагом шла на конюшню. Ещё на подходе её, как всегда, встретило нетерпеливое ржание. Она подошла к Звёздочке, потрепала за шею, почесала за ушами в том месте, где кожа особенно нежная. Кобыла подставила голову, наклоняясь ниже, словно кошка, просящая ласки.

Посмеиваясь, Забава чмокнула её в нос и принялась за работу — раздала всем по охапке душистого сена, вывела лошадей. Кони, почуяв свободу, сначала носились, как дети, отбрыкиваясь задними копытами, а потом, раздувая ноздри нюхали сырую после дождя землю, и радостно валились в грязь, катаясь и разбрызгивая ее во все стороны.

— Ну хоть чистить вас мне не надо, — с облегчением выдала она, глядя на их довольные морды.

— Почему это? — прозвучал позади сонный голос подруги.

Тася стояла, щурясь на солнце.

— Ну что смотришь? Иди неси амуницию и выводи Звёздочку. Будем учить тебя ездить верхом.

— Может, не надо? После такого стресса…

— Именно после стресса — самое то! — не дала отвертеться Таисия.

Забава вздохнула. «Явно кто-то свыше слышит мои мысли, — с горьковатой иронией подумала она, глянув на чумазые бока Звёздочки. — И чувство юмора у этого кого-то, прямо скажем, так себе».

— Молодец! — кричала Тася с земли, держа лошадку на корде и заставляя бежать по кругу.

— Это мне или лошади?

— Уже шутишь верхом?

— Это я от страха, — отнекивалась Забава.

— Хорошо! К концу месяца, глядишь, уже сама в лес сможешь выехать, по тропинкам. Ну всё, тренировка окончена, — сказала она, сворачивая корду кольцами и беря Звездочку под уздцы.

— Верится с трудом, — честно призналась Забава, сползая с седла и чувствуя, как дрожат от непривычного напряжения мышцы бёдер. — Мне до сих пор страшно сидеть наверху. Кажется, вот-вот упаду.

— Привыкнешь, — отмахнулась Тася.

Она похлопала Звёздочку по шее, отцепила корду, чтобы отвести лошадь обратно в леваду.

— Ты, Катя, чего не выходишь свекровь встречать? Могла бы перед моим приходом и прибрать во дворе! — вдруг послышалось за забором.

С места, где стояли подруги, видно было плохо, зато возмущённый монолог был слышен на всю округу, будто женщина намеренно пыталась привлечь как можно больше внимания, чтобы пристыдить нерадивую невестку.

Забава подошла ближе к забору.

На крыльце соседнего дома стояла худенькая бледная девушка. К её плечу прижат крошечный сверток. Судя по размеру, ребёнку не было и двух месяцев. Тихо покряхтывая, малыш обещал вскоре разразиться плачем. Она что-то нерешительно промямлила в ответ.

— Что значит не могу? Я с двумя управлялась! У тебя, поди-ка, и дома такой же бардак?

Знакомая и горькая горячая волна подкатила к горлу. Забава посмотрела на Тасю. Та, хмурясь, тихо пояснила:

— Соседка. Молодая, только недавно родила. Свекровь к ней раз в неделю приезжает и устраивает разнос.

Впервые в жизни Забава поняла смысл выражения «забрало упало». За себя постоять она никогда не умела, но сейчас разом нахлынуло чувство, будто если не вмешается, если сейчас же не поставит на место эту наглую узурпаторшу — перестанет уважать себя как человека.

— Женщина! — выкрикнула она, — Да, да, вы! Постыдились бы!

Только тогда она заметила, как Тася отчаянно сигнализирует ей глазами, едва заметно качая головой: «Не надо, молчи». Но было поздно.

Свекровь Кати медленно повернулась на голос и окинула Забаву таким брезгливым взглядом, словно с ней вдруг компостная куча заговорила.

— Вас, дамочка, не учили разве, что старших не перебивают? — процедила она сквозь зубы. — Вот будет вам столько, сколько мне, — многое поймёте. А пока что в чужой двор свой нос не суйте.

— Сколько бы вам ни было лет, — пресекла Забава, чувствуя, как от злости на эту женщину у неё краснеет лицо. — возраст не даёт права так унижать человека. Крепостное право у нас, если вы не знали, давно отменили.

Женщина поперхнулась от возмущения.

— Вы меня ещё поучите, как детей воспитывать! — начала она набирать обороты.

— Вам бы себя воспитать, — ввернула Тася, не сумев удержаться. Она стояла, уперев руки в боки, и смотрела на соседку с нескрываемым презрением. — Детей, которых воспитывать надо, здесь нет. А если хотите молодой матери помочь, так сами в руки метлу возьмите и выметите, что вам не нравится.

— Катя! — повысила голос женщина, с драматизмом указывая на Забаву. — Это кто такая?! Почему она лезет со своими непрошенными советами?

— Никто… — тихо пролепетала девушка, прижимая ребёнка. — Первый раз её вижу.

— Ох, сердце! — Катина свекровь картинно схватилась за грудь и прислонилась к стене дома, медленно сползая вниз и запричитала: — Звони Ромочке! Сыночку! Пусть срочно приезжает! Помира-а-а-ю-ю-ю!

Она так ловко осела, что оказалась не на мокрой после дождя земле, а аккурат на стоявшей рядом с домом скамеечке.

— Началось, — мрачно констатировала Тася. — Я же говорила — не надо. Уже один раз влезла, потом этот концерт с рыданиями под окнами два часа слушала.

Забаву эти театральные опусы не тронули. После опыта общения со своей свекровью, Ангелиной Сергеевной, чей ледяной взгляд мог парализовать даже самого отпетого хулигана, эти дешёвые кривляния были смешны. И адреналин, вскипевший от несправедливости, продолжал требовать действия.

— Не вздумай звонить мужу, Катя! — чётко скомандовала Забава. — Человеку плохо. Надо вызывать скорую. Сейчас наберу 103.

— Не надо скорую! — умирающая тут же приоткрыла глаза. — Я как-нибудь сама…

— Как это не надо? Обязательно надо! — с показной заботливостью в голосе настаивала Забава, уже набирая номер на телефоне. — У нас медицина бесплатная, не переживайте!

Женщина мгновенно пошла на поправку. Она выпрямилась на скамейке.

— Всё, мне уже действительно лучше. Катя, проводи меня в дом.

— Давайте мы с вами пойдём! — тут же предложила Забава. — Вдруг вам снова плохо станет? А у Кати ребёнок на руках — она вам ничем не поможет.

Тётку эту Забава раскусила легко. В детстве, когда жила с родителями, видела такие выкрутасы у соседки-старушки. Женщине было не больше пятидесяти, просто маленькой Забаве она казалась тогда очень древней. Та тоже каждый раз хваталась за сердце, стоило её взрослой дочери собраться на свидание и хоть как-то устроить свою женскую судьбу. Закончилось тем, что вмешались соседи. Взяли однажды да и вызвали скорую. Ох и кричала тогда пожилая фельдшер на эту симулянтку! Такие фразы заворачивала. Только Забаве, ввиду малолетства, ни слушать, ни тем более запоминать тех выражений не разрешили. Увели со двора.

— Так что, позвонить Роме? — тихо, словно боясь спугнуть этот просвет здравомыслия, спросила Катя.

— Не надо, — отмахнулась свекровь, с достоинством поднимаясь со скамейки. — Всё прошло. Наверное, я домой поеду. В аптеку по пути зайду.

Она медленно, с видом мученицы, проследовала обратно к калитке, где стояла её машина.

— Эта «больная» ещё и за рулём ездит? — сердито проворчала Забава, провожая её взглядом.

— Зря ты вмешалась, — покачала головой Тася. — Теперь она из девчонки всю душу вынет.

Но Забава так не считала. Глядя на бледное, испуганное лицо Кати, она думала о другом. Если бы кто-то тогда, много лет назад, когда сама Забава была на сносях, так же заступился за неё перед Ангелиной Сергеевной, может, и жизнь сложилась бы иначе. Может, не была бы она такой затюканной все эти годы, вечно оправдывающейся и чувствующей свою неполноценность. Может, нашла бы в себе силы по-другому бороться за свой брак.

Тася посмотрела на подругу, затем на девчонку со свертком в руках.

— Хочешь, чая попьём? — спросила у нее.

Та молча кивнула.

— Тогда идите в дом и ставьте чайник. Я пока Звёздочку на место отведу.

Через десять минут все они сидели на Тасиной кухне. Запах свежезаваренного чая смешивался с лёгким ароматом детской присыпки и молока. Катя, держа на руках малыша, тихо рассказывала, глядя в свою кружку.