— Зауважала, — закончила за неё Тася. — Такой она человек. С Полиной у меня тоже не сразу всё гладко пошло.

— Тася! — вдруг воскликнула Забава, резко меняя тему. — А кто сейчас живёт в доме напротив меня?

Таисия оглянулась, хотя из конюшни тот дом не был виден.

— Напротив твоего? — она нахмурилась, перебирая в памяти соседей. — Честно? Не припоминаю, чтобы кого-то там видела. Может, дачники? Только на лето приезжают? Или вообще никого…

— Заброшенным он не выглядит, — возразила Забава. — Забор покрашен, ничего не разваливается. Кто-то же за этим следит.

— А почему тебя вдруг это заинтересовало? — прищурилась Тася.

— Потому что сегодня утром я видела, как оттуда выходил Анфисин муж.

На мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как Полина пыхтит, вычищая Поганке грязь из копыт.

— Думаешь, он взломал замок, вломился и следит за тобой оттуда? — предположила Тася.

Забава поперхнулась воздухом от неожиданности.

— Пока ты этого не сказала, мне такое и в голову не приходило. Фух! Теперь хочется все окна газетами наглухо заклеить!

Она схватила Забаву за запястье и потащила за собой. Подруге ничего не оставалось делать, как оставить инструмент и последовать за Тасей.

Таисия отпустила руку подруги только на крыльце своего дома. Ворвавшись внутрь, как ураган, она тут же развернулась и преградила ей путь, крикнув в комнату:

— Андрей, у нас вообще-то гости!

— Вообще-то предупреждать надо, — отозвался он, и послышались босоногие шаги.

— Только ты совсем не уходи, вернись! — крикнула мужу и добавила для подруги: — Ходит там в одних семейниках, как дед!

— Я всё слышу! — откликнулся Андрей, выходя в прихожую. — Привет, Забава.

Тася наконец впустила её и повернулась к мужу:

— Слушай, а ты не знаешь, как выяснить, кто живёт в доме напротив Забавы? Может, где-то посмотреть? У председателя СНТ? Или кадастровый номер взять и заглянуть в ЕГРН?

— Зачем такие сложности? — спросил Андрей. — Я тебе и так скажу. Это Петровича дом, Анфисиного мужа.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво уточнила Тася.

— Да он сам перед мужиками хвастался, что купил и на мать оформил, чтобы от жены прятаться. Уже лет пять как.

Тася стояла посреди прихожей в позе сахарницы, уперев кулаки в бока.

— Так, женщина, — примирительно начал Андрей, поглядывая на жену, словно не веря, что она может злиться на него. — Прежде чем начнёшь возмущаться, вспомни, что это не я купил отдельный дом, чтобы прятаться от тебя.

Таисию его речь не убедила.

— Почему ты мне не сказал? — в её голосе звенело не столько недоумение, сколько укор. — И почему я об этом узнала только сейчас?

Андрей, не придавший её позе должного значения, окинул комнату взглядом, словно что-то разыскивая, и почесал макушку.

— Не подумал, что это важно.

— Он тут в окна к нам заглядывает, а ты не подумал, что это важно?!

— Ну мы же не знали, что это он. А когда выяснили — поговорили по-мужски.

— Про это ты мне тоже не рассказывал!

— А зачем? Он обещал, что больше такое не повторится. Вроде бы больше эксцессов и не было. Я подумал, что это не важно.

— Всё с тобой ясно, — проворчала Таисия. — Тихушник! В следующий раз не думай — сразу всё мне пересказывай!

Андрей всё продолжал искать что-то глазами по всем поверхностям комнаты. Наконец поднял на неё взгляд, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок.

— Ты же сама просила не забивать тебе голову нашими мужскими разговорами.

— Я имела в виду, что не надо рассказывать, как вы гайки крутите! А про сплетни — обязательно! — уже улыбалась она.

— Вам не угодишь!

Он рассмеялся, и его смех, тёплый и грудной, в одно мгновение разрядил обстановку.

— Ладно, ладно, — Тася махнула рукой, смиряясь. — Можешь дальше собираться в свою командировку.

— Кстати об этом, Тась, ты мою толстовку не видела?

— Вот же она лежит! — указала Таисия на кресло. — На видном месте!

Андрей развёл руками.

— Ну слепошарый, не нашёл.

Подруги вышли из дома. Солнце уже вовсю сияло, и воздух успел немного прогреться. Изморозь на траве и земле растаяла. Дыхание больше не улетало вверх белесым паром. Блестящие в солнечных лучах капли с тихим стуком падали с крыши.

— Надо же так допечь мужика, — покачала головой Тася, — что он от жены в другой дом сбежал! Ой… — спохватилась она, глянув на Забаву. — Прости. Твоя история — совсем другое дело. Я знаю, ты не из тех, кто сцены ревности закатывает.

Забава молча смотрела на капли воды, оставшиеся от растаявшего инея, — они сверкали на солнце хрупкими бриллиантами.

— Мне её даже жаль, — тихо сказала она, — потому что мы не знаем, как всё было на самом деле. Что ему мешало построить гараж на участке? Ходил бы туда, когда нужно побыть одному… Знай она, где он на самом деле отсиживается, не пришлось бы ей метаться по всему СНТ в поисках мнимых соперниц.

— Будь Анфиса в курсе, — усмехнулась Тася, — она бы ему там покоя не дала. Ты же видела, какая она. Таскалась бы за ним, как тень, дергала и контролировала каждый шаг.

— Может, она такая из-за него? А если нет, то разве не проще было развестись? Всё же лучше по-хорошему разойтись, чем трепать нервы друг другу, создавая видимость семьи.

— Наверное, он её всё-таки любит, — предположила Тася, — поэтому и не разводится…

Забава обернулась к подруге.

— Когда по-настоящему любишь, делаешь всё, чтобы любимому человеку хорошо было. Если видишь, что измучен или напуган, не бросаешь его в неведении, а к сердцу прижимаешь и говоришь: всё будет хорошо. Разве нет?

— Так она же орёт на него! — возразила Тася. — По-твоему, выходит, и она его тоже не любит.

— Да, — тихо согласилась Забава. — Выходит, что так. Потому они оба и несчастны. И другим спокойно жить не дают.

Тася, прислонившись к косяку, смотрела на Забаву вопросительно.

— Нужно сказать ей про этот дом. Тогда ей будет чем заняться и куда направить свою энергию. А мы спокойно деактивируем ставы.

Забава сжала переносицу. В голове гудело от обилия неразрешимых дилемм.

— Не знаю, — честно выдохнула она. — Не хочу лезть в чужую жизнь.

Она мысленно перебирала один тяжёлый вопрос за другим: открывать ли Анфисе глаза на её мужа? А Оксане? Сказать ли правду об отце её жениха? Каждое решение было похоже на шаг в тумане — неизвестно, что ждёт там, в конце пути, и к каким последствиям приведёт это действие.

— Может, ты и права, — согласилась Тася. — И как он вообще додумался до этого? Подсказал, наверное, кто-то из мужиков.

— Или это была женщина, — предположила Забава, — к которой он от жены бегал. Которая и придумала эту схему. А может, бегает и сейчас.

Тася согласно кивнула и, многозначительно посмотрев на Забаву сказала:

— Ладно, я вчера ночью, на растущую луну, став активировала. Так что теперь она нас беспокоить не должна. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Пусть сами в своём болоте копошатся. Но если опять притащится…

Договорить она не успела. С плаца послышался тихий вскрик и глухой топот копыт. Подруги выскочили на дорожку и увидели, как Поганка, прыгая на всех четырёх одновременно, пытается сбросить Полину.

Обе женщины инстинктивно рванулись к плацу, но всадница повернула морду лошади вбок и выслала её вперёд, ударив пятками. Поганка всхрапнула, но снова пошла рысью.

— Всё в порядке! Я усидела! — радостно выкрикнула Полина.

Вздохнув с облегчением, Забава развернулась и направилась обратно к денникам — к своей неоконченной работе.

Два дня прошли на удивление спокойно, если не считать ежедневных уроков верховой езды. Тася, окончательно убедившись в способностях подруги, усадила её на Звёздочку и, не слушая стенаний, велела ехать самостоятельно: без страховочной корды, без подсказок, полагаясь только на собственные умения. Заставила даже самостоятельно поднимать Звездочку в рысь.