— А он тебе зачем? — не поняла Тася.

— Надо же как-то отблагодарить соседей! Хочу купить мяса, замариновать вечером. Завтра буду для вас шашлыки жарить!

— Да ну, брось ты, — отмахнулась Тася, но в голосе её послышались явные нотки интереса. — Хотя… шашлыки я люблю, — отбросив ложную скромность, сообщила она.

— Вот и отлично!

— Ладно, некогда болтать. Надо коням сена подкинуть и самой на обед. Приедешь — всё обсудим!

Звонок оборвался. Забава опустила телефон, и по её лицу расплылась широкая, счастливая улыбка. Мир, который ещё полчаса назад казался таким сложным, стал вдруг уютным, благодаря друзьям, готовым прийти на помощь.

— Всё хорошо? — спросил Евгений, придерживая стеклянную дверь.

— Да, можно не торопиться, — подтвердила Забава, наконец убирая телефон в карман. — Соседи там объединились, командуют парадом удалённо. А я всё равно в этом ничего не понимаю. Даже в интернете про септики почитать не успела.

Он кивнул, и они сделали несколько шагов по залитому солнцем, вычищенному от листьев, тротуару.

— Вы что-то говорили про шашлыки? Извините, не мог не услышать, — сказал он вдруг.

— Да, завтра хочу сказать «спасибо» в съедобной форме, — рассмеялась она. — Вы тоже приходите, если не очень заняты.

— Благодарю за приглашение, но завтра, к сожалению, не смогу. — Он замедлил шаг. — Но если вы не против, я бы сам вас угостил обедом.

Забава опустила глаза, размышляя, как вежливо отказаться.

— Не думайте, что я пытаюсь заманить вас на свидание, — продолжил он, будто прочел ее мысли — Я уже изрядно проголодался. И мне через сорок минут забирать дочь с танцев. А есть в одиночестве не люблю. Составите компанию?

Только сейчас Забава почувствовала, что и сама от этих треволнений страшно проголодалась.

— Хорошо, — согласилась она, — Где тут можно поесть?

За пять лет, прошедших со дня, когда её привычный мир рассыпался, словно карточный домик, Забава забыла, как приятно поужинать с любимым мужчиной в хорошем ресторане или хотя бы заскочить с подругой на завтрак в уютное кафе. Сначала было не до того: разведённая, со своевольным подростком на руках, она чувствовала себя «не той женщиной» — не той, за которой кто-то стал бы ухаживать всерьёз. Да и вообще не горела желанием кого-либо впускать в свою и без того непростую жизнь. Потом и вовсе всё покатилось по наклонной — не хватало ни денег, ни сил на развлечения. Хотя и катиться было особенно некуда: ведь даже в последние годы брака с Федей они уже почти никуда не ходили, их «любовная лодка разбилась о быт», а близких подруг давным-давно не было.

Теперь мужчина, со связями в нужной ей сфере, весьма привлекательный на вид, вёл её в ресторан. И пусть он дал понять, что это просто обед, а никакое не свидание, Забава всё равно чувствовала себя немного не в своей тарелке. Легкое напряжение сковало плечи, и она ловила себя на мысли, что слишком уж пристально рассматривает витрины, лишь бы не встречаться с ним глазами.

«Хорошо, что по крайней мере одета, как человек», — подумала Забава, вспомнив Олега, пытавшегося увезти ее в ресторан, растрепанную и не накрашенную, одетую по сельской моде. Мысль о бывшем женихе потянула за собой другую, куда более неприятную — о Лене. «Да… С такими подругами и врагов не надо. Кому, как не Ленке было знать, какой была моя любовь к Олегу в юности? Надрывной, всепоглощающей… Как я ждала его, верила… Такие, как она, видят лишь собственную сиюминутную выгоду и не понимают, что чужие жизни ломают. Причём совершенно искренне не понимают! И даже потом, когда судьба, в конце концов, макает их в последствия, как неразумного котенка, — не анализируют, не ищут причину в себе. Нет. Они громко причитают: «За что?!» Весь мир обвиняют в своих неудачах. А если вдруг начинают догадываться о настоящих причинах своей беды — сразу заливают в себя алкоголь. Надо же заглушить пробивающийся сквозь толщу эгоизма голос совести! Зачем им думать о том, какие действия привели к такому результату? А поразмыслить как раз бы стоило! Вот если бы сейчас в моей душе тлела хоть малая искорка тех старых чувств, разве Ленка остановилась бы? Ни за что! Она с ослепительной улыбкой и невинным взглядом к цели своей по головам пойдёт».

Эти мрачные мысли прервал спокойный голос Евгения. Он остановился у дверей небольшого ресторанчика.

— Здесь, я думаю, будет неплохо. Не слишком шумно и готовят хорошо. Вы не против?

В зеркальной витрине она встретилась глазами со своим отражением: выглядела вполне симпатичной и на фоне Евгения простушкой не казалась.

— Да, здесь, кажется, мило.

Усилием воли Забава заставила себя прогнать тяжёлые думы. Глупо было тратить время на воспоминания и размышления о бывшем женихе и бывшей подружке, когда идёшь в ресторан с красивым мужчиной, после того, как, возможно, получила работу мечты.

— Вы здесь уже бывали? — спросил он, открывая перед ней двери.

— Нет. В последний раз была в кафе в прошлом году, когда дочка приезжала.

Они вошли, и Забава на мгновение замерла, растерянно оглядываясь. Почти все столики были заняты, воздух вибрировал от гула разговоров. Вокруг заведения располагались сплошные офисные здания, и сейчас, в обеденный час, сюда хлынул поток голодных клерков в поисках «бизнес-ланча».

Евгений как человек привыкший действовать, мгновенно окинул зал взглядом и кивнул в сторону свободного столика посреди зала. Лавируя между посетителями, они продвигались вперёд, туда, где у самого окна в тихом уютном уголке официант убирал посуду за только что ушедшими гостями.

— Погоди, — тихо сказал Евгений, поворачиваясь. — Сейчас узнаю, не забронировано ли это место.

Через десять минут им уже принесли обед.

— Скажите, Забава, а вы не думаете о том, чтобы перебраться обратно в город? Из вашего СНТ? — расспрашивал ее Евгений, разрезая люля-кебаб на кусочки. — Вообще, какие у вас планы на жизнь, если не секрет?

Забава почувствовала себя школьницей на уроке. Было видно, что Евгений привык иметь дело с подчиненными. Вопрос застал её врасплох своей прямотой.

— Пока нет постоянной работы, сложно строить какие-то определённые планы, — уклончиво ответила она, поглаживая пальцем теплый бок своей кружки.

— Допустим, вас берут редактором, — не отступал он, — Стабильный доход появляется. Что тогда?

Забава вздохнула и посмотрела в окно, на спешащих по своим делам прохожих.

— Знаете, ещё несколько дней назад я, не задумываясь, сказала бы, что при первой же возможности вернусь в город. А теперь… теперь не знаю.

— Интересно, — в его голосе послышалось искреннее удивление. Он откинулся на спинку стула. — А что за сомнения? Там же дачи. Грязь, комары, никакой инфраструктуры. А здесь — люди, цивилизация, кино, театры, рестораны, в конце концов.

Она снова посмотрела ему в глаза.

— Я всю сознательную жизнь прожила в городе, Евгений. Понимаю, о чем вы говорите, но в последние несколько лет почти не выбиралась из дома.

— Почему? — он нахмурился, будто разгадывая сложную задачу. — Не было времени? Работа, семья?

— Время было, — тихо призналась она, и её взгляд снова ускользнул в сторону.

— А мужчины? — его вопрос прозвучал без всякого кокетства, просто как констатация следующего закономерного факта. — Вас не звали? Или вы отказывались?

Под его прямым, изучающим взглядом Забава почувствовала, как по щекам пробегают мурашки. Стало неловко и душно. Он задавал слишком личные вопросы. А если быть до конца честной перед с собой, то не просто личные, а те, ответы на которые не нравились ей самой, вызывая удушливое чувство стыда.

Что ей было ответить? Правду? Что последние несколько лет она вела жизнь затворницы, добровольно сидя в четырёх стенах? Что её круг общения сузился до учеников-школьников, а из мужчин чаще всего она видела лишь вечно уставшего участкового терапевта и угрюмого грузчика в местном магазинчике? Она даже за продуктами спускалась в строго определённые часы, в рабочее время, чтобы поменьше народу было, и чтобы ненароком ни с кем не пересекаться, не вступать в пустые бесполезные разговоры.