Она спустилась и шмыгнула мимо него, чувствуя кожей, как обжигает его взгляд. Быстро переодевшись в свою, уже чистую и сухую пижаму, она с облегчением выдохнула. И вышла, почти не стесняясь.

— Завтракать не буду, — заговорила она. — Мне бежать надо.

— Хотя бы это возьми, — он протянул ей упаковку с магазинными бутербродами. — У тебя же дома наверняка ничего не приготовлено.

— Спасибо, — она взяла еду. — А ключи от моего дома оставить?

— А как же ты домой попадёшь? — удивился он.

— Ой, точно! — она хлопнула себя по лбу.

— Ничего, я попозже сам на конюшню зайду, — успокоил он.

Забава накинула куртку и выскочила за дверь, не тратя ни секунды, не рассматривая хоромы.

Но стоило выйти на улицу, сразу же пригнулась: за соседним забором, почесывая затылок, стоял Василий и о чём-то оживлённо болтал по телефону.

«Ну класс. Так они ещё и соседи! — с ужасом подумала Забава. — А я тут в пижаме выхожу из Мишкиного дома… Надо же было так вляпаться!»

Пусть Вася был ей не по душе, но выставлять себя в таком свете перед соседом совсем не хотелось. Согнувшись в три погибели, она рванула в противоположную сторону.

Петляя по улицам, она в конце концов вышла на свою. И с трудом заставила себя не развернуться и не помчаться обратно.

Этот автомобиль она узнала бы и с закрытыми глазами наощупь.

Машина бывшего мужа была аккуратно припаркована у её дачного домика, перекрыв подход к калитке.

«Только бы он был один, — с надеждой подумала она. — без своей Любани…»

Бывший муж вылез из автомобиля, по-хозяйски прошел во двор. Осмотрел свои бывшие владения. Забава наблюдала со стороны. Не очень-то и хотелось с ним встречаться. Но не бегать же от него, в самом деле?

Сосчитала про себя до десяти, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и уверенно отворила калитку. Фёдор обернулся, осмотрел с головы до ног.

— А что это ты в пижаме шастаешь?

— У тебя есть ко мне дело, Федя? — поинтересовалась она, игнорируя колкость.

Замялся, бросив взгляд на забор, где уже маячили любопытные соседки.

— Вообще-то да. Поговорить нужно.

— Может, в доме поговорим?

Они вошли. Забава принюхалась, переживая. Дымом уже не пахло.

Печка выстудилась. Сквозняк колыхал занавески.

Федя прошёл к печи.

— А что у тебя заслонка не закрыта? Дома холодина…

— Явился выговаривать и учить меня, как правильно жить? Я, между прочим, не по своему желанию сюда переехала, — огрызнулась Забава.

— Ладно, не кипятись, — отмахнулся он. — Я насчёт дочери. Каникулы скоро, ей где-то жить нужно будет.

— У меня условий нет, — твёрдо заявила Забава. — Печка, колодец, туалет на улице. Помыться нормально нельзя. Баню каждый день не затопишь. Так что Оксана — полностью на твоей совести.

— Дело в том, что у меня сейчас ремонт в разгаре…

— А я тут при чём, Федя? — голос её задрожал от возмущения. — Не я же тебе велела ремонт затевать. Хочешь — сними ей квартиру в городе.

— Деньги сейчас все на ремонт уходят и на… — он запнулся.

Забава пристально посмотрела на него. Она помнила все его ужимки.

— Федя, я тебя как облупленного знаю. Ты что-то недоговариваешь. Либо выкладывай всё, либо уходи и не трать моё время.

Он сдался, тяжело опустившись на стул.

— Люба беременна. Уже пятый месяц. Собственно, я поэтому и попросил тебя съехать. Тянуть уже было нельзя.

— Но ты говорил, что у вас ЭКО планируется… Я думала вы только в следующем году пытаться начнёте… То есть вы уже почти полгода ребенка ждёте? А заранее меня предупредить о переезде было нельзя?

— Это Люба просила никому не рассказывать. Первая беременность, возраст… Боится, что сглазят. Ну и гормоны там. Сама понимаешь… Она на съёмной квартире жила. Там места много, просторно, светло, ремонт свежий. Хотели там с ребёнком остаться. А тут хозяйка её в женской консультации увидела. Узнала, что Люба беременна, и потребовала съехать, мол, люди какие-то схемы крутят мутные: если маленький ребёнок есть, то не выселишь до совершеннолетия… В общем, пришла в слезах, на нервах. А ей волноваться нельзя…

— Теперь понятно, почему ты так торопился выставить меня, — горько усмехнулась Забава, тоже садясь.

— Ты пойми, мы же договаривались до совершеннолетия Оксанки, а ей-то уже восемнадцать. Тебе бы уже год как съехать. Но я-то думал ты ищешь жильё, решаешь как-то этот вопрос…

— Почему ты просто не поговорил со мной об этом, Федя?

— Ты бы начала вопросы задавать, спросила бы что за срочность. А я не хотел тебя расстраивать. Ты же все эти годы ни с кем не встречалась, а тут Люба… Так что насчёт Оксаны? Я её у себя принять не смогу. У нас ребёнок на подходе, нужно срочно делать ремонт в детской.

— Так ты поэтому вчера истерику закатил? Думал, что если у меня кто-то появился, то твоя идея с тем, чтобы Оксану ко мне сплавить, не удастся?

— Я должен быть уверен, что моя дочь в безопасности! Я думал, ты порядочная женщина, а у тебя какие-то мужики шастают.

Забава встала, терпение лопнуло.

— В общем так, Федя, свою личную жизнь я с тобой обсуждать не намерена. Понял? — её голос звенел от ярости. — И знаешь, что? У меня сейчас нет времени на пустые разговоры. Я на работу опаздываю.

— На какую ещё работу? — искренне удивился он.

— Это тебя не касается. Уходи, пожалуйста. Мне нужно переодеться.

Федя, понурившись, поднялся.

— В общем, ты подумай и позвони, скажи, что решила.

Он вышел.

Забава закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как подкашиваются ноги.

«Так. Нужно срочно бежать на конюшню. А обо всех этих проблемах с беременной Любой и Оксанкой, оставшейся без жилья… я подумаю потом».

Забава ворвалась на конюшню ровно за минуту до начала своего рабочего дня и, не переводя дух, взялась за вилы. Стог сена оказался пыльным — стоило тронуть его, как в воздух взметнулись тучи мельчайших частиц, заставив её безостановочно чихать.

«Надо бы маску надеть, — мелькнула мысль, — чтобы не дышать этим постоянно и не кашлять потом, будто работала на рудниках».

Лошади, заслышав шаги и скрип тележки, тут же принялись демонстративно бить копытам, ржать и просовывать морды через решётки, всем видом показывая, что страшно голодны и ждут только её.

— Сейчас, сейчас, мои хорошие, — уговаривала их Забава, с усилием забрасывая очередную охапку сена. — Дойду и до вас, потерпите немного!

Она уже вываливала последнюю тележку, когда из дверей дома выглянула Таисия.

— Ой, а ты уже сено раздала? Какая шустрая! — Тася окинула взглядом проделанную работу. — Я им кашу заварила. Сейчас покормишь, в левады выпустишь — и можно приниматься за денники. — Она пригляделась к Забаве. — А что у тебя с лицом?

— Тась, — вздохнула Забава, опираясь на черенок. — Тебе с какого места начинать рассказывать?

— Что? Опять? — глаза Таси округлились. — Ещё только утро! Когда ты успела?

— Ну, как от тебя вчера ушла… — начала Забава и не закончила.

— Так! — Тасю будто ветром сдуло с порога. — Каши подождут! Рассказывай сейчас же!

— А у тебя… кофе найдётся? — жалобно спросила Забава. — Я не успела позавтракать…

— Что за вопросы, конечно найдётся! Пойдём в дом! — скомандовала Тася, разворачиваясь на каблуке.

На кухне она быстро замешала в кружках растворимый кофе, наскоро сделала два бутерброда с маслом и сыром и села напротив Забавы.

— Ну? — не выдержала она, когда Забава дожевала первый бутерброд. — Что там у тебя стряслось?

— Только не говори, что у меня мозгов нет, — начала Забава, глядя в кружку. — Я и сама это знаю.

— Зачем ты на себя наговариваешь? — нахмурилась Тася.

— Так бабка по отцу всегда говорила…

— Ага, — перебила её Тася, — бабка сама из ума выжила, раз язык поворачивается такое ребенку говорить! А ты повторяешь! Забудь про неё. Рассказывай наконец, что случилось!