67 Вождь подошел к нему узнать, какая Удобнее дорога к вышине; Но он, на эту речь не отвечая — 70 Спросил о нашей жизни и стране. Чуть «Мантуя…» успел сказать Вергилий, Как дух, в своей замкнутый глубине, 73 Встал, и уста его проговорили: «О мантуанец, я же твой земляк, Сорделло!» И они объятья слили. 76 Италия, раба, скорбей очаг, В великой буре судно без кормила, Не госпожа народов, а кабак! 79 Здесь доблестной душе довольно было Лишь звук услышать милой стороны, Чтобы она сородича почтила; 82 А у тебя не могут без войны Твои живые, и они грызутся, Одной стеной и рвом окружены. 85 Тебе, несчастной, стоит оглянуться На берега твои и города: Где мирные обители найдутся? 88 К чему тебе подправил повода Юстиниан, когда седло пустует? Безуздой, меньше было бы стыда. [614] 91 О вы, кому молиться долженствует, Так чтобы Кесарь не слезал с седла, Как вам господне слово указует, — 94 Вы видите, как эта лошадь зла, Уже не укрощаемая шпорой С тех пор, как вы взялись за удила? [615] 97 И ты, Альберт немецкий, [616]ты, который Был должен утвердиться в стременах, А дал ей одичать, — да грянут скорой 100 И правой карой звезды в небесах На кровь твою, как ни на чью доселе, Чтоб твой преемник ведал вечный страх! 103 Затем что ты и твой отец терпели, Чтобы пустынней стал имперский сад, [617]А сами, сидя дома, богатели. 106 Приди, беспечный, кинуть только взгляд: Мональди, Филиппески, Каппеллетти, Монтекки, — те в слезах, а те дрожат! 109 Приди, взгляни на знать свою, на эти Насилия, которые мы зрим, На Сантафьор [618]во мраке лихолетий! 112 Приди, взгляни, как сетует твой Рим, Вдова, в слезах зовущая супруга: «Я Кесарем покинута моим!» 115 Приди, взгляни, как любят все друг друга! И, если нас тебе не жаль, приди Хоть устыдиться нашего недуга! 118 И, если смею, о верховный Дий, [619]За род людской казненный казнью крестной, Свой правый взор от нас не отводи! 121 Или, быть может, в глубине чудесной Твоих судеб ты нам готовишь клад Великой радости, для нас безвестной? 124 Ведь города Италии кишат Тиранами, и в образе клеврета [620]Любой мужик пролезть в Марцеллы [621]рад. 127 Флоренция моя, тебя все это Касаться не должно, ты — вдалеке, В твоем народе каждый — муж совета! 130 У многих правда — в сердце, в тайнике, Но необдуманно стрельнуть — боятся; А у твоих она на языке 133 Иные общим делом тяготятся; А твой народ, участливый к нему, Кричит незваный: «Я согласен взяться!» 136 Ликуй же ныне, ибо есть чему: Ты мирна, ты разумна, ты богата! А что я прав, то видно по всему. 139 И Спарта, и Афины, где когда-то Гражданской правды занялась заря, Перед тобою — малые ребята: 142 Тончайшие уставы мастеря, Ты в октябре примеришь их, бывало, И сносишь к середине ноября. 145 За краткий срок ты сколько раз меняла Законы, деньги, весь уклад и чин И собственное тело обновляла! вернуться Юстиниан— см. прим. Р., VI, 10. Он «подправил повода»коню, обуздал государство законами, но теперь «седло пустует», на престоле нет самодержца. вернуться О вы, кому молиться долженствует— римский папа и духовенство, присвоившие себе светскую власть, вопреки евангельскому слову: «Отдавайте кесарево кесарю, а божие — богу». вернуться Альберт немецкий— Альбрехт I, сын Рудольфа Габсбургского, германский император и «король римлян» с 1298 по 1308 г. вернуться Сантафьор— графство Сантафьора в Сьенской Маремме, принадлежавшее роду Альдобрандески; Бонифаций VIII отвоевал у него значительную часть владений. вернуться В образе клеврета— то есть изображая из себя приверженца политической партии. вернуться Марцелл— политический враг Юлия Цезаря. Здесь в смысле: влиятельный противник императорской власти. |
