22 И пестун мой: «Ты ль это думать мог? — Сказал, ко мне всей грудью обращенный. — Ведь я с тобой, и ты не одинок. 25 Теперь уж вечер там, где, погребенный, Почиет прах, мою кидавший тень, Неаполю Брундузием врученный. [566] 28 И если я не затмеваю день, Дивись не больше, чем кругам небесным: Луч, не затмясь, проходит сквозь их сень. 31 Но стуже, зною и скорбям телесным Подвержены и наши существа Могуществом, в путях своих безвестным. 34 Поистине безумные слова — Что постижима разумом стихия Единого в трех лицах естества! 37 О род людской, с тебя довольно quia; [567]Будь все открыто для очей твоих, То не должна бы и рождать Мария. 40 Ты [568]видел жажду тщетную таких, Которые бы жажду утолили, Навеки мукой ставшую для них. 43 Средь них Платон и Аристотель были И многие». И взор потупил он И смолк, и горечь губы затаили. 46 Уже пред нами вырос горный склон, Стеной такой обрывистой и строгой, Что самый ловкий был бы устрашен. 49 Какой бы дикой ни идти дорогой От Лериче к Турбии, [569]худший путь В сравненье был бы лестницей пологой. 52 «Как знать, не ниже ль круча где-нибудь, — Сказал, остановившись, мой вожатый, — Чтоб мог бескрылый на нее шагнуть?» 55 Пока он медлил, думою объятый, Не отрывая взоров от земли, А я оглядывал крутые скаты, — 58 Я увидал левей меня, вдали, Чреду теней, [570]к нам подвигавших ноги, И словно тщетно, — так все тихо шли. 61 «Взгляни, учитель, и рассей тревоги, — Сказал я. — Вот, кто нам подаст совет, Когда ты сам не ведаешь дороги». 64 Взглянув, он молвил радостно в ответ: «Пойдем туда, они идут так вяло. Мой милый сын, вот путеводный свет». 67 Толпа от нас настолько отстояла И после нашей тысячи шагов, Что бросить камень — только бы достало, 70 Как вдруг они, всем множеством рядов Теснясь к скале, свой ход остановили, Как тот, кто шел и стал, дивясь без слов. 73 «Почивший в правде, — молвил им Вергилий, — Сонм избранных, и мир да примет вас, Который, верю, все вы заслужили, 76 Скажите, есть ли тут тропа для нас, Чтоб мы могли подняться кручей склона; Для умудренных ценен каждый час». 79 Как выступают овцы из загона, Одна, две, три, и головы, и взгляд Склоняя робко до земного лона, 82 И все гурьбой за первою спешат, А стоит стать ей, — смирно, ряд за рядом, Стоят, не зная, почему стоят; 85 Так шедшие перед блаженным стадом К нам приближались с думой на челе, С достойным видом и смиренным взглядом. 88 Но видя, что пред ними на земле Свет разорвался и что тень сплошная Ложится вправо от меня к скале, 91 Ближайшие смутились, отступая; И весь шагавший позади народ Отхлынул тоже, почему — не зная. 94 «Не спрошенный, отвечу наперед, Что это — человеческое тело; Поэтому и свет к земле нейдет. 97 Не удивляйтесь, но поверьте смело: Иная воля, свыше нисходя, Ему осилить этот склон велела». 100 На эти речи моего вождя: «Идите с нами», — было их ответом; И показали, руку отводя. вернуться По повелению императора Августа тело Вергилия, умершего (19 г. до н. э.) в Брундузии(Бриндизи), было перенесено в Неапольи там погребено. Когда в Чистилище раннее утро, в Неаполе — вечер. вернуться Quia— латинское слово, означающее «потому что», а в средние века применявшееся также в смысле quod («что»). Схоластическая наука, следуя Аристотелю, различала двоякого рода знание: scire quia — знание существующего и scire propter quid — знание причин существующего. Вергилий советует людям довольствоваться первого рода знанием, не вникая в причины того, что есть. вернуться Ты— то есть «род людской» (ст. 37). вернуться Замок Лéриче и местечко Турбúя— крайние точки, восточная и западная, гористого побережья Лигурийского моря. вернуться Чреда теней— души людей, умерших под церковным отлучением, но раскаявшихся перед смертью в своих грехах. Они ждут доступа в Чистилище в течение срока, в тридцать раз превышающего то время, которое они пробыли в «распре с церковью» (см. ст. 136–141). |
