58 Последний вечер [543]не изведал он; Но был к нему так близок, безрассудный, Что срок ему недолгий был сужден. 61 Как я сказал, к нему я в этот трудный Был послан час; и только через тьму Мог вывести его стезею чудной. 64 Весь грешный люд я показал ему; И души показать ему желаю, Врученные надзору твоему. 67 Как мы блуждали, я не излагаю; Мне сила свыше помогла, и вот Тебя я вижу и тебе внимаю. 70 Ты благосклонно встреть его приход: Он восхотел свободы, [544]столь бесценной, Как знают все, кто жизнь ей отдает. 73 Ты это знал, приняв, как дар блаженный, Смерть в Утике, где ризу бытия Совлек, чтоб в грозный день [545]ей стать нетленной. 76 Запретов не ломал ни он, ни я: Он — жив, меня Минос [546]нигде не тронет, И круг мой — тот, где Марция твоя [547] 79 На дне очей мольбу к тебе хоронит, О чистый дух, считать ее своей. [548]Пусть мысль о ней и к нам тебя преклонит! 82 Дай нам войти в твои семь царств, [549]чтоб ей Тебя я славил, ежели пристала Речь о тебе средь горестных теней». 85 «Мне Марция настолько взор пленяла, Пока я был в том мире, — он сказал, — Что для нее я делал все, бывало. 88 Теперь меж нас бежит зловещий вал; [550]Я, изведенный силою чудесной, [551]Блюдя устав, к ней безучастен стал. 91 Но если ты посол жены небесной, Достаточно и слова твоего, Без всякой льстивой речи, здесь невместной. 94 Ступай и тростьем опояшь его [552]И сам ему омой лицо, стирая Всю грязь, чтоб не осталось ничего. 97 Нельзя, глазами мглистыми взирая, Идти навстречу первому из слуг, [553]Принадлежащих к светлым сонмам Рая. 100 Весь этот островок обвив вокруг, Внизу, где море бьет в него волною, Растет тростник вдоль илистых излук. 103 Растения, обильные листвою Иль жесткие, не могут там расти, Затем что неуступчивы прибою. 106 Вернитесь не по этому пути; Восходит солнце и покажет ясно, Как вам удобней на гору взойти». 109 Так он исчез; я встал с колен и, страстно Прильнув к тому, кто был моим вождем Его глаза я вопрошал безгласно. 112 Он начал: «Сын, ступай за мной; идем В ту сторону; мы здесь на косогоре И по уклону книзу повернем». 115 Уже заря одолевала в споре Нестойкий мрак, и, устремляя взгляд, Я различал трепещущее море. 118 Мы шли, куда нас вел безлюдный скат, Как тот, кто вновь дорогу обретает И, лишь по ней шагая, будет рад. 121 Дойдя дотуда, где роса вступает В боренье с солнцем, потому что там, На ветерке, нескоро исчезает, — 124 Раскрыв ладони, к влажным муравам Нагнулся мой учитель знаменитый, И я, поняв, к нему приблизил сам 127 Слезами орошенные ланиты; И он вернул мне цвет, — уже навек, Могло казаться, темным Адом скрытый. 130 Затем мы вышли на пустынный брег, Не видевший, чтобы отсюда начал Обратный путь по волнам человек. 133 Здесь пояс он мне свил, как тот назначил. О удивленье! Чуть он выбирал Смиренный стебель, как уже маячил вернуться Последний вечер— то есть смерть. В стихах 59–60 имеется в виду духовная смерть, угрожавшая заблудшему. вернуться Он восхотел свободы— духовной свободы, которая достигается посредством нравственного очищения. Этой свободе, не осуществимой без свободы гражданской, Катон посвятил и отдал жизнь (ст. 73–75). вернуться В грозный день— то есть в день Страшного суда. вернуться Минос — Вергилий, как обитатель Лимба, не подвластен Миносу. вернуться И круг мой— тот, где Марция твоя… — Лимб, где обитает Марция, жена Катона (А., IV, 128). вернуться Считать ее своей — Катон уступил Марцию своему другу Гортензию, после смерти которого она снова вернулась к Катону, желая умереть «его Марцией». вернуться Твои семь царств— то есть семь кругов Чистилища. вернуться Зловещий вал— волны Ахерона, окаймляющего Ад. вернуться Изведенный силою чудесной— из Лимба (А., IV, 46–63). вернуться Тростьем опояшь его— тростником, символом смирения. вернуться Первому из слуг— ангелу-привратнику (Ч., IX, 76–84). |
