13 Повсюду, и вдоль русла, и по скатам, Я увидал неисчислимый ряд Округлых скважин в камне сероватом. 16 Они совсем такие же на взгляд, Как те, в моем прекрасном Сан-Джованни [241], Где таинство крещения творят. [242] 19 Я, отрока спасая от страданий, В недавний год одну из них разбил: И вот печать, в защиту от шептаний! [243] 22 Из каждой ямы грешник шевелил Торчащими по голени ногами, А туловищем в камень уходил. 25 У всех огонь змеился над ступнями; Все так брыкались, что крепчайший жгут Порвался бы, не совладав с толчками. 28 Как если нечто маслистое жгут И лишь поверхность пламенем задета, — Так он от пят к ногтям скользил и тут. 31 «Учитель, — молвил я, — скажи, кто это, Что корчится всех больше и оброс Огнем такого пурпурного цвета?» [244] 34 И он мне: «Хочешь, чтоб тебя я снес Вниз, той грядой, которая положе? Он сам тебе ответит на вопрос». 37 И я: «Что хочешь ты, мне мило тоже; Ты знаешь все, хотя бы я молчал; Ты — господин, чья власть мне всех дороже». 40 Тогда мы вышли на четвертый вал И, влево взяв, спустились в крутоскатый И дырами зияющий провал. 43 Меня не раньше отстранил вожатый От ребр своих, чем подойдя к тому, Кто так ногами плакал, в яме сжатый. 46 «Кто б ни был ты, поверженный во тьму Вниз головой и вкопанный, как свая, Ответь, коль можешь», — молвил я ему. 49 Так духовник стоит, исповедая Казнимого, который вновь зовет Из-под земли, кончину отдаляя. [245] 52 «Как, Бонифаций [246], — отозвался тот, — Ты здесь уже, ты здесь уже так рано? На много лет, однако, список [247]врет. 55 Иль ты устал от роскоши и сана, Из-за которых лучшую средь жен, [248]На муку ей, добыл стезей обмана?» [249] 58 Я был как тот, кто словно пристыжен, Когда ему немедля возразили, А он не понял и стоит, смущен. 61 «Скажи ему, — промолвил мне Вергилий: — «Нет, я не тот, не тот, кого ты ждешь». И я ответил так, как мне внушили. 64 Тут грешника заколотила дрожь, И вздох его и скорбный стон раздался: «Тогда зачем же ты меня зовешь? 67 Когда, чтобы услышать, как я звался, Ты одолеть решился этот скат, Знай: я великой ризой облекался. 70 Воистину медведицей зачат, Радея медвежатам, я так жадно Копил добро, что сам в кошель зажат. [250] 73 Там, подо мной, набилось их изрядно, Церковных торгашей, моих предтеч, Расселинами стиснутых нещадно. 76 И мне придется в глубине залечь, Сменившись тем, кого я по догадке Сейчас назвал, ведя с тобою речь. 79 Но я здесь дольше обжигаю пятки, И срок ему торчать вот так стремглав, Сравнительно со мной, назначен краткий; 82 Затем что вслед, всех в скверне обогнав, Придет с заката пастырь без закона, И, нас покрыв, он будет только прав. [251] 85 Как, в Маккавейских книгах, Иасона Лелеял царь, так и к нему щедра Французская окажется корона». [252] вернуться Сан-Джованни— флорентийский баптистерий, церковь Иоанна Крестителя (Р., XXV, 9). вернуться Где таинство крещения творят — Старейшие комментаторы по-разному объясняют этот стих: 1) пять крестообразно расположенных мраморных купелей; 2) четыре круглых выемки в мраморном полу вокруг купели, в которые становились священники, совершавшие обряд. вернуться Я, отрока спасая от страданий… — Однажды в одну из этих выемок, или купелей (см. прим. 18), забрался расшалившийся мальчик и застрял в ней. Вошедший в церковь Данте взял топор и, разбивмрамор, освободил его. Эта терцина служит Данте печатьюв удостоверение истины и в защиту от шептаний, будто его поступок был кощунствен. вернуться Кто это… — Казнимый грешник — папа Николай III (с 1277 по 1280 г.), в миру Джованни Гаэтано дельи Орсини. вернуться Так духовник стоит… — В средние века в Италии убийц закапывали в землю вниз головой. Данте склонился над папой Николаем, как духовникнад таким казнимым, если тот, уже опущенный головой в яму, еще раз подзовет его, чтобы этим хоть немного отсрочить смерть. вернуться Как, Бонифаций… — Николай III принял Данте за Бонифация VIII, который вступил на папский престол в 1294 г. и должен явиться ему на смену в 1303 г., оттеснив его в глубь скважины (ст. 73–78). Он удивлен, что тот явился на три года раньше срока. Данте был непримиримым врагом Бонифация VIII. В этом недостойном папе он видел ненавистника вольной Флоренции и главного виновника своего изгнания. Он хулит его устами Чакко (А., VI, 69), Николая III (ст. 55–57), Гвидо да Монтефельтро (А., XXVII, 70-111), Бонавентуры (Р., XII, 90), Каччагвиды (Р., XVII, 49–51), апостола Петра (Р., XXVII, 22–27) и Беатриче (Р., XXX, 148). вернуться Список— перечень будущих пап-симонистов, который Николаю известен, ибо грешники в Аду обладают даром предвидения (А., X, 97-108). вернуться Лучшую средь жен— церковь. Папа именовался «супругом церкви». вернуться Стезей обмана— коварными путями склонив своего предшественника Целестина V к отречению, чтобы занять его место. вернуться Воистину медведицей зачат… — Николай III был из рода Орсини (итал. orsa — медведица). Медвежата— его родственники. вернуться Но я здесь дольше обжигаю пятки… — Николай III торчит стремглав(то есть вниз головой) уже двадцать лет (с 1280 по 1300 г.), а Бонифацию VIII назначен более краткий срок: он явится ему на смену в 1303 г., а в 1314 г. будет и сам сменен пастырем без закона, Климентом V, который придет с заката, то есть из Франции. Климент V, архиепископ бордоский, родом француз (гасконец), был избран на папский престол в 1305 г. при содействии французского короля Филиппа IV, которому он за это обязался уступить на пять лет церковные доходы в пределах Франции и обещал полную покорность. Климент V короновался в Лионе, остался во Франции и в 1309 г. перенес папскую резиденцию в Авиньон, положив начало «авиньонскому пленению церкви», длившемуся до 1377 г. и приведшему к полному падению ее самостоятельности и престижа. При Клименте V особенно широко процветала симония. В «Божественной Комедии» этого папу обличают Каччагвида (Р., XVII, 82–83), апостол Петр (Р., XXVII, 58–59) и Беатриче (Р., XXX, 142–148). вернуться Иасон— иудейский первосвященник, купивший этот сан у сирийского царяАнтиоха IV Эпифана (II в. до н. э.) и введший в Иерусалиме языческие обычаи. |
