31 Но преклонись, во имя нашей славы, Сказать нам, кто ты, адскою тропой Идущий мимо нас, живой и здравый! 34 Вот этот, чьи следы я мну стопой, — Хоть голый он и струпьями изрытый, Был выше, чем ты думаешь, судьбой. 37 Он внуком был Гвальдрады [210]именитой И звался Гвидо Гверра, в мире том Мечом и разуменьем знаменитый. 40 Тот, пыль толкущий за моим плечом, — Теггьяйо Альдобранди, чьи заслуги Великим должно поминать добром. 43 И я, страдалец этой жгучей вьюги, Я, Рустикуччи, распят здесь, виня В моих злосчастьях нрав моей супруги». [211] 46 Будь у меня защита от огня, Я бросился бы к ним с тропы прибрежной, И мой мудрец одобрил бы меня; 49 Но, устрашенный болью неизбежной, Я побоялся кинуться к теням И к сердцу их прижать с приязнью нежной. 52 Потом я начал: «Не презренье к вам, А скорбь о вашем горестном уделе Вошла мне в душу, чтоб остаться там, 55 Когда мой вождь, завидев вас отселе, Сказал слова, явившие сполна, Что вы такие, как и есть на деле. 58 Отчизна с вами у меня одна; И я любил и почитал измлада Ваш громкий труд и ваши имена. 61 Отвергнув желчь, взыскую яблок сада, Обещанного мне вождем моим; Но прежде к средоточью [212]пасть мне надо». 64 «Да будешь долго ты руководим, — Ответил он, — душою в теле здравом; Да светит слава по следам твоим! 67 Скажи: любовь к добру и к честным нравам Еще живет ли в городе у нас, Иль разбрелась давно по всем заставам? 70 Гульельмо Борсиере, здесь как раз Теперь казнимый, — вон он там, в пустыне, — Принес с собой нерадостный рассказ». [213] 73 «Ты предалась беспутству и гордыне, Пришельцев и наживу обласкав, Флоренция, тоскующая ныне!» 76 Так я вскричал, лицо мое подняв; Они переглянулись, вняв ответу, Подобно тем, кто слышит, что был прав. 79 «Когда все просьбы так легко, как эту, Ты утоляешь, — отклик их гласил, — Счастливец ты, дарящий правду свету! 82 Да узришь снова красоту светил, Простясь с неозаренными местами! Тогда, с отрадой вспомянув: «Я был», 85 Скажи другим, что ты видался с нами!» И тут они помчались вдоль пути, И ноги их казались мне крылами. 88 Нельзя «аминь» быстрей произнести, Чем их сокрыли дали кругозора; И мой учитель порешил идти. 91 Я двинулся вослед за ним; и скоро Послышался так близко грохот вод, Что заглушил бы звуки разговора. 94 Как та река, которая свой ход От Монте-Везо в сторону рассвета По Апеннинам первая ведет, 97 Зовясь в своем верховье Аквакета, Чтоб устремиться к низменной стране И у Форли утратить имя это, 100 И громыхает вниз по крутизне, К Сан-Бенедетто Горному спадая, [214]Где тысяча вместилась бы вполне, [215]— 103 Так, рушась вглубь с обрывистого края, Мы слышали, багровый вал гремит, Мгновенной болью ухо поражая. 106 Стан у меня веревкой был обвит; Я думал ею рысь поймать когда-то, Которой мех так весело блестит. 109 Я снял ее и, повинуясь свято, Вручил ее поэту моему, Смотав плотней для лучшего обхвата. вернуться Гвальдрада— дочь Беллинчоне Берти деи Равиньяни (Р., XV, 112), жена графа Гвидо Старого, родоначальника графов Гвиди (умершего в 1213 г.), которая вошла в предание как образец древнефлорентийской добродетели и чистоты нравов. вернуться Гвидо Гверра, граф Гвиди, Теггьяйо Альдобрандидельи Адимари и беседующий с Данте Якопо Рустикуччи— флорентийские гвельфы, прославившие себя в середине XIII в. О судьбе двух последних Данте осведомлялся у Чакко (А., VI, 79–84). вернуться К средоточью— то есть к центру земли. вернуться Гульельмо Борсиере, недавно принесший старым воинам «нерадостный рассказ»об их отечестве, — флорентиец, пользовавшийся большим влиянием во многих знатных домах Италии. вернуться Как та река… — река Монтоне. На пространстве от горы Монте-Везо (Монвизо) в Пьемонте, где берет начало По, к востоку ( в сторону рассвета) это — перваяиз рек, стекающих с Апеннинскогохребта, которая ведет «свой ход», то есть впадает не в По, а прямо в Адриатическое море. Возле монастыря и селения Сан-Бенедетто Горногоона образует водопад. вернуться Где тысяча вместилась бы вполне — Одно из старых толкований гласит: «Этот богатый монастырь мог бы вместить тысячу монахов или бедных, но его доходами пользуется немногочисленная братия». |
