И как вдоль Бренты строят падуане, Чтоб замок и посад был защищен, Пока не дышит зной на Кьярентане, [185] 10 Так сделаны и эти, [186]с двух сторон, Хоть и не столь высоко и широко Их создал мастер, кто бы ни был он. 13 Уже от рощи были мы далеко, И сколько б я ни обращался раз, Я к ней напрасно устремлял бы око. 16 Навстречу нам шли тени и на нас Смотрели снизу, глаз сощуря в щелку, Как в новолунье люди, в поздний час, 19 Друг друга озирают втихомолку; И каждый бровью пристально повел, Как старый швец, вдевая нить в иголку. 22 Одним из тех, кто, так взирая, шел, Я был опознан. Вскрикнув: «Что за диво!» Он ухватил меня за мой подол. 25 Я в опаленный лик взглянул пытливо, Когда рукой он взялся за кайму, И темный образ явственно и живо 28 Себя открыл рассудку моему; Склонясь к лицу, где пламень выжег пятна: «Вы, сэр Брунетто [187]?» — молвил я ему. 31 И он: «Мой сын, тебе не неприятно, Чтобы, покинув остальных, с тобой Латино чуточку прошел обратно?» 34 Я отвечал: «Прошу вас всей душой; А то, хотите, я присяду с вами, Когда на то согласен спутник мой». 37 И он: «Мой сын, кто из казнимых с нами Помедлит миг, потом лежит сто лет, Не шевелясь, бичуемый огнями. 40 Ступай вперед; я — низом, вам вослед; Потом вернусь к дружине, вопиющей О вечности своих великих бед». 43 Я не посмел идти равниной жгущей Бок о бок с ним; но головой поник, Как человек, почтительно идущий. 46 Он начал: «Что за рок тебя подвиг Спуститься раньше смерти в царство это? И кто, скажи мне, этот проводник?» 49 «Там, наверху, — я молвил, — в мире света, В долине заблудился я одной, Не завершив мои земные лета. 52 Вчера лишь утром к ней я стал спиной, Но отступил; тогда его я встретил, И вот он здесь ведет меня домой». 55 «Звезде твоей доверься, [188]— он ответил, — И в пристань славы вступит твой челнок, Коль в милой жизни верно я приметил. 58 И если б я не умер в ранний срок, [189]То, видя путь твой, небесам угодный, В твоих делах тебе бы я помог. 61 Но этот злой народ неблагородный, Пришедший древле с Фьезольских высот И до сих пор горе и камню сродный, [190] 64 За все добро врагом тебя сочтет: Среди худой рябины не пристало Смоковнице растить свой нежный плод. 67 Слепыми их прозвали изначала; [191]Завистливый, надменный, жадный люд; Общенье с ним тебя бы запятнало. 70 В обоих станах, [192]увидав твой труд, Тебя взалкают; [193]только по-пустому, И клювы их травы не защипнут. 73 Пусть фьезольские твари, [194]как солому, Пожрут себя, не трогая росток, Коль в их навозе место есть такому, 76 Который семя чистое сберег Тех римлян, что когда-то основались В гнездилище неправды и тревог». [195] 79 «Когда бы все мои мольбы свершались, — Ответил я, — ваш день бы не угас, И вы с людьми еще бы не расстались. 82 вернуться Пока не дышит зной на Кьярентане — То есть пока не тают снега в Каринтийских Альпах ( Кьярентана— старинное название Каринтии) и не началось весеннее половодье. вернуться Данте сравнивает окаменелые набережные Флегетона с плотиной, выстроенной фламандцамивдоль моря между городом Бруджей(Брюгге) и местечком Гвидзантом(Виссант), а также с плотинами вдоль реки Брентыблиз Падуи. вернуться Сэр Брунетто— Брунетто Латини, или Латино (род. ок. 1220 г., умер ок. 1295 г.), ученый, поэт и государственный деятель Флорентийской коммуны, сторонник гвельфской партии. Ему принадлежат: «Книга о сокровище», обширная энциклопедия в прозе на французском языке, и «Малое сокровище», дидактическая поэма в итальянских стихах. Молодой Данте, к которому Брунетто Латини относился дружески, многими знаниями был обязан ему и смотрел на него как на своего учителя. вернуться Звезде твоей доверься — И Брунетто Латини и Данте разделяли всеобщее убеждение средневековья в том, что небесные светила и их сочетания влияют на судьбу и характер человека, а также на явления земной природы. вернуться В ранний срок— то есть когда Данте был еще молод. вернуться Но этот злой народ… — то есть флорентийцы. Согласно местной легенде, римляне, разрушив во времена Цезаря город Фьезоле, основали на берегу Арно, у подножия Фьезольских высот, Флоренцию, и многие фьезоланцы туда переселились. Впоследствии Фьезоле был восстановлен, но приток жителей оттуда продолжался. Данте был убежден, что это смешение населения привело к ослаблению и упадку Флоренции. Себя он считал одним из немногих потомков тех римлян(ст. 77), которые когда-то ее основали. вернуться Слепыми их прозвали изначала — В «Хронике» Дж. Виллани (II, 1) приводится такое объяснение этой клички: поверив обещаниям остготского короля Тотилы, флорентийцы впустили его в свой город, а он истребил жителей и не оставил камня на камне. вернуться В обоих станах— в стане Белых и в стане Черных. вернуться Тебя взалкают— то есть «захотят тебя поглотить, уничтожить: Черные — как своего противника. Белые — как отпавшего от них сторонника» (Р., XVII, 61–69). вернуться Фьезольские твари— флорентийцы, в большинстве своем — потомки фьезоланцев (см. прим. 61–63). вернуться В гнездилище неправды и тревог— во Флоренции. |
