Так, в ярком свете дав блуждать очам, Я озирал ряды ступеней стройных, То в высоту, то вниз, то по кругам. 49 Я видел много лиц, любви достойных, Украшенных улыбкой и лучом, И обликов почтенных и спокойных. 52 Когда мой взор, все обошед кругом, Воспринял общее строенье Рая, Внимательней не медля ни на чем, 55 Я обернулся, волей вновь пылая, И госпожу мою спросить желал О том, чего не постигал, взирая. 58 Мне встретилось не то, что я искал; И некий старец [1766]в ризе белоснежной На месте Беатриче мне предстал. 61 Дышали добротою безмятежной Взор и лицо, и он так ласков был, Как только может быть родитель нежный. 64 Я тотчас: «Где она?» — его спросил; И он: «К тебе твоим я послан другом, Чтоб ты свое желанье завершил. 67 Взглянув на третий ряд под верхним кругом, [1767]Ее увидишь ты, еще светлей, На троне, ей сужденном по заслугам». 70 Я, не ответив, поднял взоры к ней, И мне она явилась осененной Венцом из отражаемых лучей. 73 От области, громами оглашенной, Так отдален не будет смертный глаз, На дно морской пучины погруженный, 76 Как я от Беатриче был в тот час; Но это мне не затмевало взгляда, И лик ее в сквозной среде не гас. 79 «О госпожа, надежд моих ограда, Ты, чтобы помощь свыше мне подать, Оставившая след свой в глубях Ада, 82 Во всем, что я был призван созерцать, Твоих щедрот и воли благородной Я признаю и мощь и благодать. 85 Меня из рабства на простор свободный Они по всем дорогам провели, Где власть твоя могла быть путеводной. 88 Хранить меня и впредь благоволи, Дабы мой дух, отныне без порока, Тебе угодным сбросил тлен земли!» 91 Так я воззвал; с улыбкой, издалека, Она ко мне свой обратила взгляд; И вновь — к сиянью Вечного Истока. 94 И старец: «Чтоб свершился без преград Твой путь, — на то и стал с тобой я рядом, Как мне и просьба и любовь велят, [1768]— 97 Паря глазами, свыкнись с этим садом; Тогда и луч божественный смелей Воспримешь ты, к нему взлетая взглядом. 100 Владычица небес, по ком я всей Горю душой, нам всячески поможет, Вняв мне, Бернарду, преданному ей». 103 Как тот, кто из Кроации, быть может, Придя узреть нерукотворный лик, [1769]Старинной жаждой умиленье множит 106 И думает, чуть он пред ним возник: «Так вот твое подобие какое, Христе Исусе, господи владык!» — 109 Так я взирал на рвение святое Того, кто, окруженный миром зла, Жил, созерцая, в неземном покое. 112 «Сын милости, как эта жизнь светла, Ты не постигнешь, если к горней сени, — Так начал он, — не вознесешь чела. 115 Но если взор твой минет все ступени, Он в высоте, на троне, обретет Царицу [1770]этих верных ей владений». 118 Я поднял взгляд; как утром небосвод В восточной части, озаренной ало, Светлей, чем в той, где солнце западет, 121 Так, словно в гору движа из провала Глаза, я увидал, что часть каймы [1771]Все остальное светом побеждала. 124 И как сильнее пламень там, где мы Ждем дышло, Фаэтону роковое, [1772]А в обе стороны — все больше тьмы, вернуться Старец— Бернард Клервоский (ок. 1091–1153), богослов — мистик, принимавший живое участие в политической жизни своего времени. Данте видел в нем тип «созерцателя» (см. ст. 110–111), и в Эмпирее он является таким же наставником поэта, какою в Земном Раю была деятельная Мательда. вернуться Взглянув на третий ряд под верхним кругом — Исполнив свою миссию путеводительницы, Беатриче вернулась на свое место в небесном амфитеатре (А., II, 101; Р., XXXII, 7–9). вернуться Как мне и просьба и любовь велят — Просьбаисходит от Беатриче. Любовь— может быть понято как любовь Беатриче или же как любовь самого Бернарда. вернуться Нерукотворный лик— образ на куске ткани, считавшийся подлинным отпечатком лица Христа и хранившийся в соборе св. Петра в Риме. вернуться Часть каймы— то есть часть верхнего ряда амфитеатра. вернуться Дышло, Фаэтону роковое— то есть дышло солнечной колесницы (см. прим. А., XVII, 106–108). |
